Цитаты и высказывания из книги Дэниел Киз. Цветы для Элджернона

— Мы все хотим штобы ты помнил што у тебя есть здесь друзья и ни когда не забывай этово.

— Спасибо Джимпи. Мне хорошо. Как здорово когда у тебя есть друзья.
Ты должен найти решение в себе самом — почувствовать, что будет правильно. Научись доверять себе.
Подумать только, каким ты стал непогрешимым! Не слишком ли вольно ты обращаешься с желаниями других? Тебе не дано понять, как я чувствую, что я чувствую, и почему!
— Я понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, потому что происходит это не с тобой. Понять могу только я сам. Ты тут ни при чем.
– Единственная женщина, кого я любил и люблю, – это ты.

– Давай не будем говорить об этом.

– Ты лишаешь меня интереснейшей темы для разговора.
— Ты мне очень нравишься. — Она кивнула головой и чуть-чуть улыбнулась, одними губами… — Больше чем нравишься. Я хочу сказать… Черт возьми, я не знаю, что хочу сказать!
Не надо торопиться... Подниму руку на спинку её кресла... Потом дюйм за дюймом... Вот рука рядом с её плечом... и как бы случайно...

Я не посмел.
– Ты рехнулась, – сказал я.

– Ну, конечно! – Фэй присела в реверансе. – Я все ждала, когда ты заметишь это.
— Знаешь, что мне не нравится в твоей идеальной квартире? Как художнику... Линии, вот что бесит меня! Они все прямые — пол, стены, потолок, углы — как в гробу. Единственный выход — немного выпить. Тогда линии начинают изгибаться и извиваться, и мир кажется мне лучше, чем он есть на самом деле. Мне не по себе, когда все вокруг прямое и ровное. Ух! Живи я здесь, мне постоянно пришлось бы ходить под хмельком.
Мне хочется забыть её, но воспоминания сочатся из прошлого, черня и пачкая настоящее.
…даже лучшие из них жалели меня и этим возвышали себя в собственных глазах. Приходилось ли тебе замечать, что рядом с кретином кто угодно смотрится гением?
…эмоциональные проблемы не могут быть решены так же, как интеллектуальные.
Вот так. Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время. Удивительным ростом своих способностей я заставил их «я» сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их, и за это они возненавидели меня.
Это несчастный разум глядит из темной комнаты сквозь замочную скважину в сияющий мир, счастливо и неуверенно улыбаясь. Даже в своей тупости я понимал, что стою ниже окружающих. У них было что-то такое, чего не было дано мне. Слепой умственно, я верил, что это – способность читать и писать, и что я сравняюсь с ними, научившись тому же.
Я не только некто, но и способ существования этого некто – один из многих способов, и мне необходимо не только знание той дороги, по которой я иду, но и всех возможных дорог.
Я боюсь. Ни жизни, ни смерти, ни пустоты, но открытия того, что меня никогда не было.
Мы любили друг друга. Ночь постепенно превратилась в тихий день. Я лежал рядом с Алисой и размышлял о том, как важна физическая любовь, как необходимо было для нас оказаться в объятиях друг друга, получая и отдавая.
Людям становится очень весело, когда дурак делает что-нибудь не так, как они.
Я никогда не встречал более открытого и доверчивого существа. Она — именно то, что мне нужно в данный момент. Я изголодался по простому человеческому общению.
Внезапно самым важным в жизни для меня стал вопрос: могу ли я быть похожим на других мужчин? Имею ли я право просить женщину разделить мою судьбу? Ума и знаний тут недостаточно...
Что гонит меня из дома и заставляет в одиночестве бродить по городу? Это не легкая прогулка летним вечером, а вечная спешка, чтобы попасть... куда? Я шагаю по бульварам, заглядываю в подворотни, в освещенные окна, ищу, с кем бы поговорить, и боюсь этого. По одной улице, по другой, сквозь бесконечный их лабиринт, всюду натыкаясь на слепящие неоновые прутья клетки, в которую превратился город.
Я чувствовал, что ей хочется согласиться, — моя настойчивость явно оказалась для нее сюрпризом. Я и сам был весьма удивлен, но знал, что не оставлю Алису в покое, пока не добьюсь своего. От страха у меня перехватило горло, ладони вспотели. Чего я больше боялся? Её «да» или её «нет»? Если бы она не ответила еще минуту, со мной случился бы обморок от напряжения.
Они говорили про политику, про искусство и про Бога. Никогда не предполагал, что Бога может и не быть. Мне становится немного страшновато, ведь я впервые задумался о том, что же такое Бог.
Я вздохнул с облегчением, как выздоравливающий после тяжелой болезни, потому что теперь ничто не могло остановить меня. Не время для страха и притворства — ТАК у меня не могло получиться больше ни с кем на свете. Все барьеры рухнули. Я размотал нить, которую вручила мне Алиса, выбрался из лабиринта, а у выхода ждала меня ОНА. Я люблю ее.
Да, я неловок, но только оттого, что никогда прежде не оказывался в подобных обстоятельствах. Откуда человек узнает, как ему вести себя с другим человеком? Откуда мужчина узнает, как вести себя с женщиной?

От книг мало толку.
Я ненавидел ее, как никого раньше, — за легкие ответы на трудные вопросы и материнское воркование.
Почему мне так важно знать, что она думает, что чувствует она?
Каким же глупцом надо быть, чтобы всех профессоров чохом причислять к гигантам мысли! Мало того, что все они лишь самые обычные люди, они еще и одержимы страхом, что остальной мир поймет это.
Чем больше я знаю, тем больше вижу такого, о существовании чего даже не подозревал.
Я достиг нового уровня развития. Но гнев и подозрительность стали первыми чувствами, которые я испытал к окружающему меня миру.
Я сказал, мне все равно если люди будут смияца надо мной. Много людей смиеца надо мной, но они мои друзья и нам весело.
Свободные ассоциации — все ещё слишком мучительный процесс. Очень трудно отучиться контролировать свои мысли. Распахни свой мозг и дай чему угодно вливаться в него...
Мне жаль ево потомушто он совсем один и у нево нет друзей. Надеюсь у нево будет друг
Мне стыдно смотреть в глаза людям. Вроде бы стыдиться и нечего, но я уже несколько дней не работаю, и от этого внутри какая-то пустота — мне не хватает пекарней, печей, друзей...
С ощущением свободы пришла печаль. Я мечтал любить Алису, превозмочь эмоциональные и сексуальные страхи, завести детей, дом. Сейчас это уже невозможно. Я так же далек от Алисы со своим КИ 185, как и прежде с КИ 70. Разница в том, что теперь мы оба понимаем это.
Теперь я понимаю, что одновременно с движением разума вперед мельчали мои чувства к Алисе: от преклонения — к любви, к признательности и, наконец, к простой благодарности. Я цеплялся за нее из боязни потерять последнюю нить, связывающую меня с прошлым.
В какой-то момент меня озарило, и я догадался, что не фильмы нужны мне, а люди! Мне просто захотелось побыть в заполненной человеческими телами темноте.