Цитаты и высказывания из книги Бернар Вербер. Танатонавты

Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.
Странно всё же, что люди, навредившие вам, считают, что во всём виноваты вы сами.
Знание, обретённое в страдании, всегда эффективнее знания, обретённого в радости.
— Ну... э-э... «умер» — это значит: его здесь больше нет.

— Это как из комнаты уйти?

— Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны.

— Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы?

— Э-э... нет, не совсем так. Потому что когда человек умирает, он больше не двигается.

— Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?
Значит, нужно плакать, когда люди умирают? Мне никто ничего такого не говорил. Могли бы и предупредить!
Когда не знаешь, много вопросов не задашь, но стоит только начать копаться, как тут же возникает потребность узнать все, понять все.
Смерть — лишь этап внутреннего развития, который определяет следующую фазу нашего существования. Смерть всего лишь порог. Она открывает дверь в иную жизнь.
Зачем нам возвращаться в наши потёртые кожи, в наши больные тела, в наши мозги, нафаршированные чудовищными заботами?
Мне хочется сорвать с себя кожу, укрывающую мою израненную душу.
Какая глупость этот шовинизм: считать, что твои личные божества обязательно важнее, чем другие!
Если, несмотря на наши достоинства, мы ведем несчастливую жизнь, это должно быть обусловлено нашей прошлой плохой кармой.
Слишком романтичный, пожалуй. Иногда мне кажется, что где-то есть очаровательная принцесса и она ждет меня. Только меня.
Одна жизнь, чтобы научиться завоевывать любовь, другая – чтобы пользоваться плодами учения. Н-да, я умру застенчивым, я рожусь заново плейбоем.
«А что со мной будет, если я поглубже зайду ему в глотку?» – спросила птичка Жан. «Реинкарнация», – ответила птичка Билл. «Ну уж нет, он меня заглотит и превратит в большую каку. – Правильно, Жан. Это и есть реинкарнация
Ничто так не раздражает, как везение других. Особенно на фоне твоих собственных неудач
Мы боимся, когда не знаем, что выбрать, потому что об элементах, входящих в наши расчеты, мы знаем столь же мало, как и о том, что действительно происходит вокруг нас. Как выбирать, когда мир такой сложный? Как? А монеткой. Ничто не может повлиять на монетку. Она не подвержена иллюзиям, она не слышит фальшивых аргументов, ее ничто не пугает. Вот почему она может придать ту смелость, которой тебе недостает.
Какой же ты наивный, Мишель! Ты думаешь, что мир добр и, стало быть, лучший способ в него вписаться — это самому быть добрым. Ты заблуждаешься. Пошевели мозгами хоть чуть-чуть. Будущее творят не добрые люди, а новаторы, дерзкие, ничего не боящиеся.
Надо еще, чтобы эти идиоты обладали хоть минимальным умом, чтобы я мог вступить с ними в войну.
Бессмертие души столь важно для нас, затрагивает нас столь глубоко, что равнодушный отказ узнать, что с ней происходит, означает полную потерю мира эмоций.

(Философия Паскаля)
Я не раз читал книги, в которых ничего не происходит. Абсолютно ничего. Приходит тип, видит бабенку, кадрит ее. Она говорит ему, что не знает, переспит или не переспит с ним. А через восемьсот страниц наконец объявляет ему, что не даст.
Даже Рауль, и тот был не прав так увлекаться смертью. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять ее смысл: это всего лишь конец жизни. Последняя точка в строке. Как фильм, который исчезает, если выключить телевизор.
— Мы родились слишком поздно, Мишель.

— Это почему?

— Потому что все уже изобретено, все уже исследовано. У меня мечта была стать изобретателем пороха или электричества, не говоря уж о том, чтобы самым первым изготовить лук и стрелы. А остается довольствоваться ничем. Все уже пооткрывали. Жизнь идет быстрее научной фантастики. Нет больше изобретателей, остались одни последователи. Люди, которые совершенствуют то, чтобы уже было давно открыто другими. Теми самыми людьми, которые, как сказал Эйнштейн, испытали фантастическое чувство лишения невинности новых вселенных. Ты представляешь, как у него голова кружилась, когда он понял, как можно рассчитать скорость света?!
Люди делятся на две категории: на тех, кто читает книги, и тех, кто слушает тех, кто читает.
Нет ничего более естественного, чем выискивать предлог, чтобы выжить.
Нет больше изобретателей, остались одни последователи.
У меня было такое чувство, что родственнички как-то даже немного досадовали, что я выкарабкался. Вот если б я умер, они бы меня еще больше жалели.
А если бы это было просто, то кто-нибудь другой уже сделал бы это.
Нет, тут, конечно, мне надо отвечать так, чтобы смешать его с грязью и пылью, чтоб он уже не встал. Не раздумывая ни секунды, я нанес остроумный и изящный удар:

— Сам такой!
... А весь свет на все лады расхваливал покойников. Будто смерть стирала все их прегрешения.
Через пупок живота нашего вступаем мы в жизнь. Через пупок галактики нашей вываливаемся мы в смерть.
Наверное, есть вещи, которые невозможно понять, слушая чужие рассказы. Нужно испытать это самому.
Там же я впервые услыхал знаменитое высказывание: «Лучшие всегда уходят первыми». Мне не было еще восьми, но я никак не мог избавиться от мысли: «Что ж такое получается, вокруг остались одни плохие?!»
Действительно, что может быть страшнее бессмертия? Можете представить себе жизнь, что не прекращает тянуться, повторяться, продолжаться до бесконечности?

Все быстро наскучит, люди станут мрачными, разочарованными, раздраженными. Со временем исчезнут цели, потом надежды, потом ограничения, потом страх. Люди будут проживать дни впустую, машинально, не радуясь ничему. Правительства будут править вечно. Все станет заблокировано самыми сильными, которые никогда не состарятся. Никто не сможет положить конец своей собственной жизни.Бессмертие в тысячу раз хуже смерти.

К счастью, наши тела стареют, наше время на этой земле ограничено, наши кармы возобновляются, каждая последующая жизнь наполнена сюрпризами и обманами, радостями и предательством, злобой и великодушием.Смерть незаменима для жизни. Так расслабьтесь... потому что мы, к счастью, когда-нибудь умрем!
Цель существования — это не доброта. Цель существования — это реализация себя. Цель существования вовсе не кроткое и нежное существо, это непрерывное, беспрестанное самосознание. Цель существования — уничтожение невежества.
Что нас толкнуло на этот идиотизм? Не знаю. Может, что-то от той глупости, которую называют «любопытство»? То самое любопытство, которое тянет нас заглянуть в пропасть, чтобы представить, каким жутким будет падение, стоит только сделать еще один шаг...
Вынужденная доброта так же тошнотно приторна, как суп из зефира на меду с гранатовым сиропом.
Если чего-то боишься, то это потому, что не знаешь, какое решение принять.