Цитаты Марины Ивановны Цветаевой

Любовь: зимой от холода, летом от жары, весной от первых листьев, осенью от последних: всегда от всего.
Любовь, это значит — связь.

Все врозь у нас: рты и жизни.

(Просила ж тебя: не сглазь!

В тот час, в сокровенный, ближний,

Тот час на верху горы

И страсти. Memento — паром:

Любовь — это все дары

В костёр, и всегда задаром!)
И спал...

Сквозь скважины, говорят,Вода просачивается. В ряд

Лежат, не жалуются, а ждут

Незнаемого. (Меня — сожгут).

Баюкай же — но прошу, будь друг:

Не буквами, а каютой рук:

Уютами...
Взгляд-до взгляда — смел и светел,Сердце — лет пяти...

Счастлив, кто тебя не встретил

На своем пути.
Утро в карточный домик, смеясь, превращает наш храм.

О мучительный стыд за вечернее лишнее слово!

О тоска по утрам!
Какой-нибудь предок мой был — скрипач,

Наездник и вор при этом.

Не потому ли мой нрав бродяч

И волосы пахнут ветром!
Сердце сразу сказало: «Милая!»

Все тебе наугад простила я,

Ничего не знав, — даже имени!

О, люби меня, о, люби меня!
Ночные шепота: шелка

Разбрасывающая рука.

Ночные шепота: шелка

Разглаживающие уста.

Счета

Всех ревностей дневных —

и вспых

Всех древностей — и стиснув челюсти

И стихСпор —

В шелесте...
Быть современником — творить своё время, а не отражать его.
Вы верите в другой мир? Я — да. Но в грозный. Возмездия! В мир, где царствуют Умыслы. В мир, где будут судимы судьи. Это будет день моего оправдания, нет, мало: ликования! Я буду стоять и ликовать. Потому что там будут судить не по платью, которое у всех здесь лучше, чем у меня, и за которое меня в жизни так ненавидели, а по сущности, которая здесь мне мешала заняться платьем.
Каждый раз, когда узнаю, что человек меня любит — удивляюсь, не любит — удивляюсь, но больше всего удивляюсь, когда человек ко мне равнодушен.
Я знаю, что я вам необходима, иначе не были бы мне необходимы — Вы.
Что мы можем сказать о Боге? Ничего. Что мы можем сказать Богу? Всё.
Никто не хочет — никто не может понять одного: что я совсем одна.

Знакомых и друзей — вся Москва, но ни одного, кто за меня — нет, без меня! — умрёт.

Я никому не необходима, всем приятна.
Ты — крылом стучавший в эту грудь,

Молодой виновник вдохновенья

Я тебе повелеваю: — будь!

Я — не выйду из повиновенья.
Станет горечь улыбкою скоро,

И усталостью станет печаль.

Жаль не слова, поверь, и не взора, —

Только тайны утраченной жаль!
Я глупая, а ты умён,

Живой, а я остолбенелая.

О вопль женщин всех времен:

«Мой милый, что тебе я сделала?!

Само — что дерево трясти! —

В срок яблоко спадает спелое...

— За все, за все меня прости,

Мой милый, — что тебе я сделала!»
Чьи-то взгляды слишком уж нежны

в нежном воздухе едва нагретом...

Я уже заболеваю летом,

еле выздоровев от зимы.
Движение губ ловлю.

И знаю — не скажет первым.

— Не любите? — Нет, люблю.

Не любите? — Но истерзан.
У моды вечный страх отстать, то есть расписка в собственной овечьести.
Любовь в нас — как клад, мы о ней ничего не знаем, всё дело в случае.
Пусть не помнят юные

О согбенной старости.

Пусть не помнят старые

О блаженной юности.
Любовь странная штука: питается голодом и умирает от пищи.
Любовник: тот, кто любит, тот, через кого явлена любовь, провод стихии Любви. Может быть в одной постели, а может быть — за тысячу верст. Любовь не как «связь», а как стихия.
Я Вас бесконечно (по линии отвеса, ибо иначе Вы этого принять не можете, не вдоль времени а вглубь не-времени) — бесконечно, Вы мне дали так много: всю земную нежность, всю возможность нежности во мне, Вы мой человеческий дом на земле, сделайте так чтобы Ваша грудная клетка (дорогая!) меня вынесла, — нет! — чтобы мне было просторно в ней, РАСШИРЬТЕ её — не ради меня: случайности, а ради того, что через меня в Вас рвётся.
Расправясь со мной как с вещью, Вы для меня сами стали вещь, пустое место, а я сама на время — пустующим домом, ибо место которое Вы занимали в моей душе было не малó.<...>

Живите как можете — Вы это тоже плохо умеете — а с моей легкой руки, кажется, еще хуже, чем до меня — Вам как мне нужны концы и начала, и Вы как я прорываетесь в человека, сразу ему в сердцевину, а дальше — некуда.

Для меня земная любовьтупик. Наши сани никуда не доехали, всё осталось сном.
Мне каждый нужен, ибо я ненасытна. Но другие, чаще всего, даже не голодны, отсюда это вечно-напряженное внимание: нужна ли я?
Я хочу, чтобы ты любил меня всю, какая я есть. Это единственное средство (быть любимой — или нелюбимой).
В любви мы лишены главного: возможности рассказать (показать) другому, как мы от него страдаем.
В жизни свое место знаю, и оно не последнее, ибо никогда не становлюсь в ряд.
В чём грех мой? Что в церкви слезам не учусь,

Смеясь наяву и во сне?

Поверь мне: я смехом от боли лечусь,

Но в смехе не радостно мне!
Я не прошу, потому что отказ мне, себе считаю чудовищным. На отказ у меня один ответ: молчаливые — градом — слёзы.
Это был первый акт моего женского послушания. Я всегда хотела слушаться, другой только никогда не хотел властвовать (мало хотел, слабо хотел), чужая слабость поддавалась моей силе, когда моя сила хотела поддаться — чужой.
«Возлюбленный» — театрально, «любовник» — откровенно, «Друг» — неопределённо. Нелюбовная страна!
Как правая и левая рука,

Твоя душа моей душе близка.

Мы смежены, блаженно и тепло,

Как правое и левое крыло.

Но вихрь встаёт — и бездна пролегла

От правого — до левого крыла!
О, по каким морям и городам

Тебя искать? (Незримого — незрячей!)

Я проводы вверяю проводам,

И в телеграфный столб упершись — плачу.
Растекись напрасною зарею

Красное напрасное пятно!

… Молодые женщины порою

Льстятся на такое полотно.
Всеми пытками не исторгли!

И да будет известно — там:

Доктора узнают нас в морге

По не в меру большим сердцам.
Секундной стрелкой сердце назову,

А душу — этим звёздным циферблатом!
Как цвет нуждается в поливке,

Так нужно денег, чтобы жить —

Хотя бы для того чтоб лить

Не сливки в кофий по утрам, а кофий в сливки!

(Трепля на себе юбки.)

Чтобы к чертям вот эти тряпки!

Чтобы катать в своей коляске!
Пора снимать янтарь,

Пора менять словарь,

Пора гасить фонарь

Наддверный...
Два источника гениальности женщины: 1) её любовь к кому-нибудь (взаимная или нет — всё равно). 2) чужая нелюбовь.
Бездарна женщина: когда не любит (никого), когда не любит тот, кого она не любит.
Мужчины и женщины мне — не равно близки, равно — чужды. Я так же могу сказать: «вы, женщины», как: «вы, мужчины». Говоря: «мы — женщины», всегда немножко преувеличиваю, веселюсь, играю.
Женщине, если она человек, мужчина нужен, как роскошь, — очень, очень иногда. Книги, дом, забота о детях, радости от детей, одинокие прогулки, часы горечи, часы восторга, — что тут делать мужчине?

У женщины, вне мужчины, целых два моря: быт и собственная душа.
Семья... Да, скучно, да, скудно, да, сердце не бьётся... Не лучше ли: друг, любовник? Но, поссорившись с братом, я всё-таки вправе сказать: «Ты должен мне помочь, потому что ты мой брат... (сын, отец...)» А любовнику этого не скажешь — ни за что — язык отрежешь.