Цитаты Марины Ивановны Цветаевой

Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, сейчас, в начале дня!

О, дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

Ты мудрый, Ты не скажешь строго:

— «Терпи, ещё не кончен срок».

Ты сам мне по́дал — слишком много!

Я жажду сразу — всех доро́г!
Рас-стояние: версты, мили…

Нас рас-ставили, рас-садили,

Чтобы тихо себя вели

По двум разным концам земли.

Рас-стояние: версты, дали…

Нас расклеили, распаяли,

В две руки развели, распяв,

И не знали, что это — сплав.
После стольких роз, городов и тостов —

Ах, ужель не лень

Вам любить меня? Вы — почти что остов,

Я — почти что тень.

И зачем мне знать, что к небесным силам

Вам взывать пришлось?

И зачем мне знать, что пахнуло — Нилом

От моих волос?
Знай одно: никто тебе не пара —

И бросайся каждому на грудь.
Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик.
А всё же спорить и петь устанет

И этот рот!

А всё же время меня обманет

И сон — придёт.

И лягу тихо, смежу ресницы,

Смежу ресницы.

И лягу тихо, и будут сниться

Деревья и птицы.
Чуть вечереет.— Скоро Вы. — Скоро отъезд.

Заработают колёса. Вы будете улыбаться. И я улыбнусь — в ответ. Я не буду плакать. Я привыкла к разлуке. — Всё мое — при мне! И вся я — при Вас!
Лицо — свет. И оно, действительно, загорается и гаснет.
Я для Мура — защищая его — способна на преступление. Прав он или нет — чтобы никто его не тронул. Не могу вынести его обиды и видеть его слёз. Дойдёт ли до него когда-нибудь??
О маленькой книжке Ахматовой можно написать десять томов — и ничего не прибавишь. А о бесчисленных томах полного собрания сочинений Брюсова напишешь только одну книжку — величиной с ахматовскую — и тоже ничего не прибавишь.
Начитанность тоже делает одиноким, «вращение в высоких кругах».
Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети

Пробьётся моё своеволье.

Меня — видишь кудри беспутные эти? —

Земною не сделаешь солью.
Мальчиков нужно баловать — им, может быть, на войну придётся.
Милые! А может быть я так много занимаюсь собой, потому что никто из вас мною не занялся достаточно?
Книги мне дали больше, чем люди. Воспоминание о человеке всегда бледнеет перед воспоминанием о книге.
Удержать — перстом не двину:

Перст — не шест, а лес велик.

Уноси свои седины,Бог с тобою, брат мой клык!

Прощевай, седая шкура!

И во сне не вспомяну!

Новая найдётся дура

Верить в волчью седину.
Под музыку.

Страшное ослабление, падение во мне эмоционального начала: воспоминание о чувствах. Чувствую только во сне или под музыку. Живу явно-рациональным началом: душа стала разумной, верней разум стал душой. Раньше жила смутой: тоской, любовью, жила безумно, ничего не понимала, не хотела и не умела ни определить ни закрепить. Теперь малейшее движение в себе и в другом — ясно: отчего и почему.

Выбивают меня из седла только музыка и сон.
Слушайте внимательно: не могу сейчас иных рук, НЕ МОГУ, могу без ВАШИХ, не могу: НЕ Ваших!
И часто, сидя в первый раз с человеком, посреди равнодушного разговора, безумная мысль: — «А что если я его сейчас поцелую?!» — Эротическое помешательство? — Нет. То же, должно быть, что у игрока перед ставкой,— Поставлю или нет? Поставлю или нет? — С той разницей, что настоящие игроки — ставят.
От меня не бегают — бегут.

За мной не бегают — ко мне прибегают.
Ясно одно: когда я работаю, мне не хватает дня, когда я не работаю, мне каждая минута лишняя.

А так как вся моя цель: затравить день, как дикого зверя — ясно одно: надо работать.
Когда снежинку, что легко летает,

Как звездочка упавшая скользя,

Берешь рукой — она слезинкой тает,

И возвратить воздушность ей нельзя.

Когда пленясь прозрачностью медузы,

Ее коснемся мы капризом рук,

Она, как пленник, заключенный в узы,

Вдруг побледнеет и погибнет вдруг.

Когда хотим мы в мотыльках-скитальцах

Видать не грезу, а земную быль —

Где их наряд? От них на наших пальцах

Одна зарей раскрашенная пыль!
Очарование: отдельная область, как ум, как дар, как красота — и не состоящая ни в том, ни в другом, ни в третьем. Не состоящее, как они несоставное, неразложимое, неделимое.
Забвенья милое искусство

Душой усвоено уже.

Какое-то большое чувство

Сегодня таяло в душе.
Творчество поэта только ряд ошибок, вереница вытекающих друг из друга отречений. Каждая строка — будь то вопль! — мысль работавшая на всем протяжении его мозга.
Заповедей не блюла, не ходила к причастью.

Видно, пока надо мной не пропоют литию,

Буду грешить — как грешу — как грешила: со страстью!

Господом данными мне чувствами — всеми пятью!

Други! Сообщники! Вы, чьи наущенья — жгучи!

Вы, сопреступники! — Вы, нежные учителя!

Юноши, девы, деревья, созвездия, тучи, —

Богу на Страшном суде вместе ответим, Земля!
Любезность — или нежелание огорчить? Глухота — или нежелание принять?
Не спать для кого-нибудь — да!

Не спать над кем-нибудь — да!

Не спать из-за кого-нибудь — ну, нет!
Безмерность моих слов — только слабая тень безмерности моих чувств.
Кто создан из камня, кто создан из глины, -

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело — измена, мне имя — Марина,

Я — бренная пена морская.
Не женщина дарит мужчине ребёнка, а мужчина — женщине. Отсюда возмущение женщины, когда у неё хотят отнять ребёнка (подарок), — и вечная, бесконечная — за ребёнка — благодарность.
Пришла и знала одно: вокзал. Раскладываться не стоит.
Наиживейшим наслаждением моей жизни была ходьба — одинокая и быстрая, быстрая и одинокая.

Мой великий одинокий галоп.
…О, тел и волн

Волнуемость!

— Пиши! —

Целую Вас

До дна души
Собирая любимых в путь,

Я им песни пою на память —

Чтобы приняли как-нибудь,

Что когда-то дарили сами.

Зеленеющею тропой

Довожу их до перекрёстка.Ты без устали, ветер, пой,

Ты, дорога, не будь им жёсткой!
И ещё скажу устало,

— Слушать не спеши! —

Что твоя душа мне встала

Поперёк души.
Совесть должна разучиться спрашивать: за что?
Любовь не прибавляет к весне, весна — тяжёлое испытание для любви, великий ей соперник.
Я неистощимый источник ересей. Не зная ни одной, исповедую их все. Может быть и творю.
Кто спит по ночам? Никто не спит!

Ребёнок в люльке своей кричит,

Старик над смертью своей сидит,

Кто молод — с милою говорит,

Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснёшь — проснёшься ли здесь опять?

Успеем, успеем, успеем спать!
Мировое началось во мгле кочевье:

Это бродят по ночной земледеревья,

Это бродят золотым вином — гроздья,

Это странствуют из дома в дом — звёзды,

Это реки начинают путь — вспять!

И мне хочется к тебе на грудь — спать.
Но писать тебе я буду — хочешь ты этого или нет.