Цитаты Фазиля Абдуловича Искандера

Юмор — это след, который оставляет, отползая от бездны, человек, который в неё заглянул.
Бестактность в молодости ещё можно списать на плохое воспитание. Бестактность зрелого человека — следствие нравственной тупости. Это навсегда.
Злоба — вдохновение от дьявола. В злобе мы чувствуем необыкновенный прилив сил, что создает соблазн действовать и стать победителем. Основа гамлетизма — отсутствие злобы, а не захваченность мыслью, как думали многие. Сама захваченность мыслью есть следствие отсутствия злобы.
Коммунисты, овладев Россией, всё время обрушивали все традиционные формы жизни. Даже уходя с исторической сцены, они и свободу ухитрились обрушить на наши головы.
Пессимизм — лучше уныния. Пессимизм — тоска по полюсу добра, следовательно, признает его существование. Уныние вообще не видит никаких полюсов.
Как часто умные люди не понимают совестливых. Аппарат совести тоньше устроен, чем аппарат ума.
Вдохновение — чудо. Всякий настоящий художник, вдохновенно написавший ту или иную вещь, мог бы сказать: сам бы я с этим не справился.
Есть два типа людей — одни больше всего на свете боятся испачкать одежду в самом широком смысле, другие больше всего боятся испачкать душу. И никогда не бывает, чтобы человек одновременно боялся испачкать одежду и душу.
Необходимость ложиться ночью спать почти всегда вызывает тоску и чувство непонятной вины. Нет ощущения правильно прожитого дня.
Все починяют телевизоры, но никто не починяет головы, поврежденные телевизором.
Предав, повесился Иуда.

Не забывай о том, зануда.

Запомни, как солдат устав,

Чтоб не повеситься, предав.
Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!
Если не можешь распилить цепи — плюй на них, может быть, проржавеют.
Если каждый делает добро в пределах своих возможностей, возможности добра становятся беспредельными.
Чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставленный этим обратным путём, и будет настоящим юмором.
Глупость высмеивается не для того, чтобы истребить глупость — она неистребима. Это делается для того, чтобы поддержать дух разумных.
Когда ты вплотную приближаешься к собственной смерти, мысль о том, что ты всю жизнь трудился, успокаивает.
Больше всего в женщинах ценю застенчивость. Это красиво. Основа женственности не внешность, а повышенное чувство стыда и сочувствие окружающим.
Что может быть унизительнее для предавшего, чем сознание того, что его предательством не сумели как следует воспользоваться.
Национализм — это когда свинья, вместо того чтобы чесаться о забор, чешется о другую свинью.
Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости.
Блудный сын пришёл к отцу, когда ему стало совсем плохо. Так и человечество придет к Богу.
Глубина стыда определяет высоту человеческой личности. Вот почему пастух как личность может быть выше академика.
С урочищем зеленым споря,

Сквозь заросли, сквозь бурелом,

Река выбрасывалась в море.

Рыча, летела напролом.

А над рекою камень дикий.

Но даже камень не был пуст.

В него вцепился ежевики

Расплющенный зеленый куст.

<...>

…Ты человек. Но поживи-ка!

И выживи. И много дней

Живи, как эта ежевика,Жизнь выжимая из камней!
И что скрывать — совесть утомительна. Но отбросив совесть, человек превращается в неутомимое животное.
Психологический признак кризиса государственности — это когда средний гражданин страны чувствует себя умней правительства.
Дарвина великие старанья,

Эволюции всемирная волна.

Если жизньборьба за выживанье,Совесть абсолютно не нужна.

Верю я — в картине мирозданьяЧеловек — особая статья.

Если жизнь — борьба за выживанье,

Выживать отказываюсь я.

<...>

Говорить, конечно, можно много.

Многое понятно между строк.

Совесть есть, друзья, реальность Бога,

И реальность совести есть Бог.
Когда споришь с умным человекомнапряжение ума по восходящей. И это в конечном итоге доставляет удовольствие. Когда споришь с глупым человеком, то, чтобы быть понятным ему, невольно упрощаешь свою мысль. Напряжение ума по нисходящей, и от этого остается неприятный осадок. По-видимому, в этом случае наша природа сопротивляется распаду, энтропии. Пушкин это понимал: «…и не оспоривай глупца».
Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.
Ты говоришь: «Никто не виноват,

Но теплых струй не вымолить у рек.

Пускай в долинах давят виноград,

Уже в горах ложится первый снег».

Я говорю: «Благодарю твой смех».

Я говорю: «Тобой одной богат.

Пускай в горах ложится первый снег.

Еще в долинах давят виноград».
Гражданственность — это донести свой окурок до урны. Государственность — это сделать так, чтобы путь до очередной урны был не слишком утомительным.
Случайно попала в руки «Анна Каренина» Толстого. Помню новизну и необычное удовольствие, которое доставлял роман. Впервые читал книгу, которая была как море — ноги не доставали до дна. И это впечатление осталось навсегда. Великое художественное произведение — это когда ноги не достают до дна.
Я не знал лубянских кровососов;

Синеглазых, дерганых слегка.

Ни слепящих лампами допросов,

Ни дневного скудного пайка.

<...>Нет, не знал я одиночных камер

И колымских оголтелых зим.

Маленькими, злыми дураками

Я всю жизнь неряшливо казним.

Господи, всё пауки да жабы.

На кого я жизнь свою крошу.

Дай врага достойного хотя бы,

О друзьях я даже не прошу.
Слышу ли поступь победную хама? Да, слышу.

Если и сам не услышу, хам не услышать не даст.
Я кризиса предвижу признак

И говорю: — В конце концов

Земле грозит кровавый призрак

Переизбытка дураков.

<...>

Их много, что в Стамбуле турков.

Не сосчитать наверняка.

А сколько кормится придурков

В тени большого дурака!

<...>

Дурак — он разный. Он лиричен,

Он бьет себя публично в грудь.

Почти всегда патриотичен,

Но перехлестывает чуть.

<...>

Бессильна магия заклятья.

Но красной тряпкой, как быков.

Великолепное занятье

Дразнить всемирных дураков!
Энтузиазм не может долго подхлёстывать человека. Во всякой работе существуют естественные ритмы. Сравнительно долгое нарушение их приводит к надрыву, к депрессии.
Соринка зла влетела в душу. Пытка.

И человек терзается в тиши.

И плач его — последняя попытка,

Попытка выслезить соринку из души.
В России крепкие напитки пьют залпом в отличие от Европы, где обычно их пьют прихлебывая. Марксизм тоже Россия выпила залпом, пока Европа его пригубляла. Через семьдесят лет мы отрезвели — и тут же залпом выпили демократию. Почему в России пьют залпом? Величайшая загадка. Одни говорят, что россияне спешат к итоговому состоянию после выпивки. Другие говорят, что наша жизнь столь ненадежна, что человек пьет залпом, боясь, что у него отнимут выпивку, пока он будет прихлебывать. Вероятно, разрешив эту загадку, мы облегченно вздохнем и начнем пить прихлебывая. А Европа, заметив это, сильно встревожится и станет пить залпом.
Говорят о бесконечных возможностях искусственного разума. Но ни один ученый не может даже заикнуться об искусственной совести. Из этого следует, что любой искусственный разум в главном ограничен. Только человеческий мозг может логизировать толчки совести.
Господь, наш путь тобой завещан.

Спаси, не требуя причин.

Страшусь неженственности женщин

И бабомыслия мужчин.
Гляжу я на политиков в тоске.

Все на одной на шахматной доске.

Здесь шахматы, и домино, и шашки.

По фляжке в день и никакой поблажки.

<...>

Здесь можно все. Но невозможна личность.

Здесь личность — это, вроде, неприличность.

Здесь понимается без всяких аллегорий.

Что ад и рай — тюрьма и санаторий.

Здесь нет свидетелей разбоя и дележки.

А небо? Небо — средство для бомбежки.

<...>

Здесь Юг велит водою подмываться.

А Север что? Бумажкой подтираться.

Мир от войны почти на волоске.

Переполох на шахматной доске.

Спасут, быть может, Запад и Восток:

Две крайности — наждак и кипяток.
Чтобы никому не завидовать, надо быть личностью. Чувство личности — чувство внутренней полноты, не требующей никаких дополнений.
В юности мужчине нравятся чаще всего задорные девушки, они побеждают его застенчивость. В зрелости мужчине чаще всего нравятся застенчивые женщины, они возбуждают его задор.