Цитаты Эмиля Дикинсона

Раз к Смерти я не шла — она

Ко мне явилась в дом -

В её коляску сели мы

С Бессмертием втроем.

Мы тихо ехали — Ей путь

Не к спеху был, а я

Равно свой труд и свой досуг

Ей в жертву принесла...

Because I could not stop for Death -

He kindly stopped for me -

The Carriage held but just Ourselves -

And Immortality.

We slowly drove — He knew no haste

And I had put away

My labor and my leisure too,

For His Civility...
И потому, что я не остановилась для смерти,

Она любезно остановилась для меня;

В экипаже были только мы

И бессмертие.

Мы медленно катились,

Мы не знали спешки,

И я оставила в сторону

Мой труд и мой досуг.

Ради её хороших манер.
Мы вырастаем из любви

И, заперев в комоде

Её храним, пока она

Не будет снова в моде.

We outgrow love, like other things

And put it in the Drawer -

Till it an Antique fashion shows -

Like Costumes Grandsires wore.
Душа должна жить нараспашку,

Чтоб к ней пришедший Бог

Не дожидался у порога,

Застав её врасплох.

Открой же дверь, пока Хозяин

Не вывесил замок,

Чтобы смутить её визитом

Никто уже не смог.

The Soul should always stand ajar

That if the Heaven inquire

He will not be obliged to wait

Or shy of troubling Her.

Depart, before the Host have slid

The Bolt unto the Door -

To search for the accomplished Guest,

Her Visitor, no more.
Мысль умирает,

говорят,

Лишь произнесена.

А я скажу,

Что в этот миг

Рождается она.

A word is dead

When it is said,

Some say.

I say it just

Begins to live

That day.
Дважды жизнь моя кончилась — раньше конца;

Остается теперь открыть -

Вместит ли Вечность сама

Третье такое событье,

Огромное — не представить себе -

В бездне теряется взгляд.Разлука — всё — чем богато небо,

И всё — что придумал ад.

My life closed twice before its close;

It yet remains to see

If Immortality unveil

A third event to me,

So huge, so hopeless to conceive

As these that twice befell.

Parting is all we know of heaven,

And all we need of hell.
Сказали: «Время лечит».

Не лечит никогда.

Страданье, как и мышцы,

Лишь укрепят года.

Но время — как проверка

Для тех, кто уцелел.

С годами стало легче?

Ну, значит, не болел.

(Время — лишь проба горя,Нет снадобья бесполезней,

Ведь если оно исцелило —

Не было значит болезни.

Говорят — время смягчает.

Никогда не смягчает — нет!

Страданье, как сухожилия,

Крепнет с ходом лет.)
Ведь рядом был!

Рукой достать!

Могло бы повезти -

Он по деревне тихо шел

И тихо смог уйти -

Вот так фиалки на лугу -

Не ведая — сидят -

А тот, кто собирал цветы,

Уехал час назад.
Прошлое — нет существа странней.

Глянешь в упор —

И тебя ожидает восторг

Или позор.
This was a Poet — It is That

Distills amazing sense

From ordinary Meanings —

And Attar so immense

From the familiar species

That perished by the Door —

We wonder it was not Ourselves

Arrested it — before.

Он был Поэт —

Гигантский смысл

Умел он отжимать

Из будничных понятий —

Редчайший аромат

Из самых ординарных трав,

Замусоривших двор —

Но до чего же слепы

Мы были до сих пор!
Of Pictures, the Discloser —

The Poet — it is He —

Entitles Us — by Contrast —

To ceaseless Poverty

Of Portion — so unconscious —

The Robbing — could not harm?

Himself — to Him — a Fortune —

Exterior — to Time.

Картин Первоискатель —

Зоркости урок

Поэт нас — по контрасту —

На нищету обрек.

Казне — столь невесомой —

Какой грозит урон?

Он — сам — свое богатство

За чертой времен.
To make a prairie it takes a clover and one bee,

One clover, and a bee,

And revery.

The revery alone will do,

If bees are few.

Из чего можно сделать прерию?

Из пчелы и цветка клевера —

Одной пчелы — одного цветка

Да мечтызадача легка.

А если пчелы не отыщешь ты —

Довольно одной мечты.
Drama's Vitallest Expression is the Common Day

That arise and set about Us —

Other Tragedy

Perish in the Recitation —

This — the best enact

When the Audience is scattered

And the Boxes shut.

Правдивейшая из Трагедий —

Самый обычный День.

Сказав заученные слова

С подмостков сойдет лицедей.

Но лучше играть в одиночестве

Драму свою — и пусть

Сначала занавес упадет —

Пусть будет партер пуст.
I envy Seas, whereon He rides —

I envy Spokes of Wheels

Of Chariots, that Him convey —

I envy Crooked Hills.

That gaze upon his journey —

How easy all can see.

What is forbidden utterly

As Heaven — unto me!

Завидую волнам — несущим тебя

Завидую спицам колес.

Кривым холмам на твоем пути

Завидую до слез.

Всем встречным дозволено — только не мне —

Взглянуть на тебя невзначай.

Так запретен ты для меня — так далек —

Словно господний рай.
It were infinite enacted

In the Human Heart —

Only Theatre recorded

Owner cannot shut.

Человеческое сердце

Сцена для вечной игры

И только этот Театр

Владелец не вправе закрыть.
Душа всегда должна оставаться приоткрытой и готовой воспринять опыт экстаза.
Надежда — это крылатое создание, обитающее в сердце, поющее без слов и никогда не умолкающее.
Ум довольно быстро адаптируется ко всему, кроме тоски.
Надежда — это птица,

На веточке души

Сидит и распевает,

До вечной тишины.
Я знаю — Небо, как шатер,

Свернут когда-нибудь,

Погрузят в цирковой фургон

И тихо тронут в путь.

Ни перестука молотков,

Ни скрежета гвоздей -

Уехал цирк — и где теперь

Он радует людей?

И то, что увлекало нас

И тешило вчера -

Арены освещенный круг,

И блеск, и мишура, -

Развеялись и унеслись,

Исчезли без следа -

Как птиц осенний караван,

Как облаков гряда.
Не веришь мне, мой странный друг!

Поверь! Ведь даже Бог

Крупицей от такой любви

Доволен быть бы мог.

Лишь всю себя и навсегда -

Что женщина еще

Способна дать, скажи, чтоб я

Могла принять в расчет!

Doubt Me! My Dim Companion!

Why, God, would be content

With but a fraction of the Life -

Poured thee, without a stint -

The whole of me — forever -

What more the Woman can,

Say quick, that I may dower thee

With last Delight I own!
Утратить верухуже, чем

Именье потерять,

Именье можно возвратить,

Но веры — не занять.

To lose one's faith — surpass

The loss of an Estate -

Because Estates can be

Replenished — faith cannot.
Сперва мы просим радости,

Потом — покой лишь дать,

А позже — облегчения,

Чтоб только не страдать.

The Heart asks Pleasure — first -

And then — Excuse from Pain -

And then — those little Anodyness

That deaden suffering.
Мысль принадлежит тому лишь,

Кто её нам дал,

И ещё тому, кто после

За неё страдал.

Продавай хоть Божью милость

И торгуй Весной -

Только Духа Человека

Не унизь ценой!

Thought belong to Him who gave it -

Then — to Him Who bear

Its Corporeal illustration — Sell

The Royal Air.

In the Parcel — Be the Merchant

Of the Heavenly Grace -

But reduce no Human Spirit

To Disgrace of Price!
Он бился яростно — себя

Под пули подставлял,

Как будто больше ничего

от Жизни он не ждал.

Он шел навстречу Смерти — но

Она к нему не шла,

Бежала от него — и Жизнь

Страшней её была.

Как хлопья, падали друзья,

Росли сугробы тел,

Но он остался жить — за то,

Что умереть хотел.
Печаль хороша, когда не говорит -

На площади жги её — пусть горит -

Её пепел — развей по свету -

Печаль хороша — если молчит -

Пусть её мчит — ветер.

Best Grief is Tongueless — before He'll tell -

Burn Him in the Public Square -

His Ashes — will

Possibly — if they refuse — How then know -

Since a Rack couldn't coax a syllable — now.
Успех считает сладчайшим

Кто его не достиг никогда.

Чтобы понять, что такое нектар,

Надо знать, что такое нужда.
Шепни, что осенью придешь -

И лето я смахну,

Как надоевшего шмеля,

Прилипшего к окну.

А если год придется ждать -

Чтобы ускорить счет -

Смотаю месяцы в клубки

И суну их в комод.

И если впереди — века,

Я буду ждать — пускай

Хромые тащатся века

Как каторжники — в рай.

И если встреча суждена

Не здесь — в ином миру,

Я жизнь сдеру — как шелуху -

И вечность изберу.

Но мне — увы — неведом срок -

И день в тумане скрыт -

И ожиданье — как оса

Голодная — язвит.
Если Сердцу одному не дам разбиться -

Я буду жить не зря -

Если Жизни одной станет легче от Боли -

Или Горе возьму на себя -

Да просто верну в Гнездо

Измученного Воробья -

Буду и я не зря.
Когда любое горе я встречаю,

Его на глаз я измеряю.

На вес, похоже, на моё,

Или полегче им дано?
Я — Никто. А ты — ты кто?

Может быть — тоже — Никто?

Тогда нас двое. Молчок!

Чего доброго — выдворят нас за порог.

Как уныло — быть кем-нибудь -

И — весь июнь напролёт -

Лягушкой имя своё выкликать -

К восторгу местных болот.

I'm nobody! Who are you?

Are you nobody, too?

Then there's a pair of us — don't tell!

They'd banish — you know!

How dreary to be somebody!

How public like a frog

To tell one's name the livelong day

To an admiring bog!
Как звезды падали они —

Далеки и близки,

Как хлопья снега в январе,

Как с розы лепестки —

Исчезли, полегли в траве

Высокой, без следа.

И лишь Господь их всех в лицо

Запомнил навсегда.
If I can stop one Heart from breaking

I shall not live in vain

If I can ease one Life the Aching

Or cool one Pain

Or help one fainting Robin

Unto his Nest again

I shall not live in Vain.

Если сердцу — хоть одному —

Не позволю разбиться —

Я не напрасно жила!

Если ношу на плечи приму —

Чтобы кто-нибудь мог распрямиться —Боль — хоть одну — уйму —

Одной обмирающей птице

Верну частицу тепла

Я не напрасно жила!
У Неба много Знаков есть

И День один из них —

Особенно с Утра — когда —

Едва лишь Свет возник —

Величественный чей-то Взгляд

Вперяется в Холмы —

И тайный Трепет в этот миг

Испытываем мы —

И Солнцем освещенный Сад —

И Птичий Благовест —

И Караваны Облаков

Из самых дальних мест

И Дня торжественный Уход

В неведомый нам Край —

Все это Символы того,

Чему названье «Рай» —

Я знаю, он прекрасен — но

Какими ж мы должны

Быть сами — чтобы оправдать

Такую Благодать!
От Славы остается нам

Лишь Вечности погост.

Умершим — звездочка одна,

Живущим — небо Звезд.
Нам дорогой Душевный Скарб

Должны мы обновлять

И помнить, что Возможность

Способна удивлять.
Взгляни в безумца — иногда

Он чуть ли не пророк,

А слишком умных глос толпы

Безумцами нарёк.

Нормальными считают тех,

Кто ладит с большинством,

Бунтарь же под замком сидит

И на цепи притом.
Стихи мои — посланье Миру,

Но он не отвечает мне.

Пишу о том, что мне Природа

Поведала наедине.

Рукам незримых Поколений

Ее Вестей вверяю свод.

Кто к Ней неравнодушен — верю —

Когда-нибудь меня поймет!
Unable are the Loved to die

For Love is Immortality

Nay, it is Deity

Unable they that love — to die

For Love reforms Vitality

Into Divinity

Любимые не могут умереть.

Любовь в себя вмещает Вечность.

Божественную бесконечность.

Ей просто неизвестна смерть.

Влюбленность — это Жизни шанс.

Как семя, брошенное в землю,

Где цвет и плод незримо дремлют —

Любви Божественный запас.
От того, что станет больше гаваней, море не уменьшится.
Наш разум гложет сердце

Как всякий паразит

И коль оно большое,

Он и здоров, и сыт.

Но если сердца нет —

Ума не светит свет

Ведь в этой самой пище

Его секрет.
Tell all the Truth but tell it slant —

Success in Circuit lies

Too bright for our infirm Delight

The Truth's superb surprise

As Lightning to the Children eased

With explanation kind

The Truth must dazzle gradually

Or every man be blind.

Скажи всю Правду, но не в лоб,

Скажи ее не враз —

Ведь слишком ярок Правды свет

Для наших слабых глаз.

Как постепенно у детей

Мы ширим знаний круг —

Так нужно Правду открывать,

Чтоб не ослепнуть вдруг.

(Всю правду скажи — но скажи её — вкось.

На подступах сделай круг.

Слишком жгуч внезапной Истины луч.

Восход в ней слишком крут.

Как детей примиряет с молнией

Объяснений долгая цепь -

Так Правда должна поражать не вдруг -

Или каждый — будет слеп!)
Не плавал ни один фрегат,

Как Книга, далеко;

Какой рысак, как резвый стих,

Несет нас так легко?

Не просит платы за проезд —

Везет и бедняка Любого —

Колесница душ;

Но как она хрупка!
Берег надёжнее, но я люблю бороться с волнами.
Если бы я могла не дать разбиться хотя бы одному сердцу, то моя жизнь не была бы тщетной; если бы я могла облегчить скорбь хотя бы одной жизни, или остудить боль, или вернуть в гнездо упавшего птенца, моя жизнь не была бы тщетной.