Цитаты про животных

Нельзя выпускать из себя зверя так далеко – он может почувствовать и полюбить свободу и не вернуться.
Было бы так же нелепо отказать в сознании животному, потому что оно не имеет мозга, как заявить, что оно не способно питаться, потому что не имеет желудка.
Придёт время — расскажу, а пока... Давайте помечтаем...

Может быть так и случится, а маленькие жители Огромной планеты?
Зверь знает всё, но не может сказать. Человек может сказать, но ничего не знает.
Я вообще животных люблю. Кто-то кошек там любит, то ли собак, а я всех люблю без разбора. Людей только не люблю. Надоели, сука. Носятся и бегают, агреccивные какие-то.
Не могу убивать кроликов. У них большие глаза. Они на меня смотрят.
Человек — это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным; или же стать большим, чем человек...
Страдания бессловесных существ — бесспорно, одно из самых горестных зрелищ на свете.
Ну зачем нужны чихуахуа? Это же чудовище, а не собака. И кто ему поверит, что вначале он просто создавал одновременно сову и суслика.
Животные никогда не лицемерят… Наверное, поэтому я мечтаю сыграть Шарикова.
Белки? Это которые с хвостиками и ушками? Ну как же, знаю…
Даже дикие звери, будучи томимы голодом, обычно возвращаются на то место, где они однажды покормились.
Хочу ответственно заявить, что бобры — это самые хитрые в мире животные! Дело в том, что бобры настолько хитрые, что они притворяются шапками, что бы кататься на головах людей — это первое! И второе, что меня больше всего поражает в бобрах, так это то, что когда у слона насморк, они у него в хоботе устраивают аквапарк! Это всё одно животное — бобры!
Крики продолжаются. Это не люди, люди не могут так страшно кричать.

Кат говорит:

— Раненые лошади.

Я еще никогда не слыхал, чтобы лошади кричали, и мне что-то не верится. Это стонет сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль. Мы побледнели. Детеринг встает во весь рост:

— Изверги, живодеры! Да пристрелите же их!

<...>

... Мы смутно видим темный клубок — группу санитаров с носилками и еще какие-то черные большие движущиеся комья. Это раненые лошади. Но не все. Некоторые носятся еще дальше впереди, валятся на землю и снова мчатся галопом. У одной разорвано брюхо, из него длинным жгутом свисают кишки. Лошадь запутывается в них и падает, но снова встает на ноги. <...> Солдат бежит к лошади и приканчивает ее выстрелом. Медленно, покорно она опускается на землю. Мы отнимаем ладони от ушей. Крик умолк. Лишь один протяжный замирающий вздох еще дрожит в воздухе. Потом он снова подходит к нам. Он говорит взволнованно, его голос звучит почти торжественно:

— Самая величайшая подлость — это гнать на войну животных, вот что я вам скажу!
— Дядя Роджер как-то раз видел белого медведя-альбиноса.

— Гонишь? Белые медведи – это белые медведи. Что за альбинос?

— Хм... Тот был бурый.

— Тот медведь был просто бурый?..

— ... Да пох.