Цитаты с юмором

— Знаете, как до меня дошло осознание, что виды не скрещиваются? Я говорю: «А если пчела очень красивая, за ней шмель может поухаживать?», и биолог чуть в обморок не упал.
— За пчелой красивой может приударить шершень.
— Сволочь ты все-таки, — задумчиво протянула я.Уныние в голосе оборотня мгновенно сменилось на сдержанный смех.
— На том стоим, солнышко.
— И уши у тебя холодные, — тем же задумчивым тоном продолжила я.
— Теплые! Хвостом клянусь!
— Не верю!
— Мой хвост! Я смертельно оскорблен!
Стиль, в конце концов, это просто разновидность юмора.
Под конец жизни разглядел тот факт, что сейчас среди художников преобладает юмор, а не сатира, и сделал вывод: «Наверное, у нас опять боятся власти».
Милейший человек круглосуточного патриотизма и наивной, но всепоглощающей тщеславности.
В доме четыре прямо напротив моего подъезда помещался в те годы Комитет по делам физкультуры и спорта. По каким делам он там помещался для меня всегда было загадкой, но около него всегда стояла кучка или стайка (не знаю как грамотно выразиться) выдающихся советских спортсменов в ожидании их высылки на очередные сборы. О допингах у нас в стране тогда просто еще не знали, и поэтому чемпионы были угрюмые и вялые.
Комедия или трагедия? Любовь — это каждый день по-разному. Но чувство юмора никогда никому не мешало.
Юмор — это след, который оставляет, отползая от бездны, человек, который в неё заглянул.
— Закрой глаза и повторяй за мной.
— Горин, это чушь!
— Ты домой хочешь? Будешь тут мерзнуть пока не повторишь, ясно? Я...
— Я...
— Вот молодец.
— Вот молодец...
Люди запуганы, стокгольмский синдром царит. А понимание смешного, оно индивидуально. И слава богу. Юмор — это абсолютная Вселенная. Я просто в этой Вселенной на другом конце, противоположном «Кривому зеркалу» или «Аншлагу». Нет, люди продолжают смеяться, но просто сатира требует гражданского чувства отклика.
Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.
Хватит шутить! У нас слишком много юмора! Мы держимся за юмор, как за соломинку. Как за лазейку. Юмор — наш тыл. Наша заранее подготовленная позиция. Путь к отступлению. Что еще? Но я совсем не хочу отступать.
Учёные не могут доказать, что шутка смешна, они не могут доказать, что какое-то блюдо вкусно. Итак мы видим то, что привлекает нас более всего, — красота, юмор, обаяние, — всё это субъективно, не может быть доказано.
— У меня был пудель Антон. Такой милый, такой верный.
— Как это понимать?
— От суки можно ожидать только собачьего юмора.
Что касается юмора... Ну, конечно, мужской детородный орган, почему-то именно мужской, так высмеян, так обруган, так высмеян, что становится стыдно его носить. Он из переходного мостика превратился в позор нации.
Любовь как шпага, юмор как щит.
(Любовь — наш меч, юмор — наш щит.)
Когда юмор перестает быть юмором первого плана и становится юмором подтекста, автоматически требуются большие умственные усилия — и тому, кто шутит, и тому, кто эту шутку слышит.
Те, кто осторожничают, они боятся, что их видно насквозь. Поэтому они и прячутся за стеной скрытности или юмора.
Великими юмористами в мире стали те, кто сумел в своем юморе выйти за рамки личного и поставил его на службу человечеству.