Цитаты про смерть

— Знаешь, я теперь все вспомнил о том, как я умер. Поезд, на котором я ехал на вступительные экзамены, попал в аварию. Я хотел стать врачом, хотел жить ради других, хотел, чтобы люди говорили мне «спасибо».

С этой мыслью я начал усердно учиться, но, знаешь, став донором, мне кажется, я смог оставить частичку себя в том мире. Я мог спасти кого-то этим телом. Я верю в это.

— Уверена, этот кто-то будет говорить тебе спасибо до конца своей жизни.
Мы все надеемся, что придет кто-то со сверхспособностями, но сверху способна явиться лишь та, что в черном и с косой.
Мы рабы судьбы, чар, королей и безрассудных людей, в чьём яде обитает болезнь. Так чары мака могут усыпить нас, и мы уснем мёртвым сном. А когда этот сон кончится, мы проснемся в вечности и исчезнем. Умрёт сама смерть.
Что-то внутри него умерло в тот день. Его разум не выдержал, когда он наблюдал за смертью того человека.
— Эй, Коремицу, ты случайно не знаешь, куда люди уходят после смерти?

— Умирать не приходилось.

— Я хотел бы улететь в космос.

— Космос...

— Вроде в какой-то легенде говорилось, что мы становимся звездами после смерти, да? Души, покинувшие свои тела, оставляют землю и отправляются в космос. В бескрайней вселенной они освобождаются навеки. Если звезды, что мы видим, это на самом деле человеческие души, то однажды я тоже улечу в космос.
От жизни до смерти — один только шаг.

Любой из живых превращается в прах.

Извечное Время — учитель жестокий,

но пользу немногим приносят уроки.

Извечное Время-пророк, и мудрец,

и лучший наставник заблудших сердец.

Но ты его слову не внемлешь, бедняга,

и долгую жизнь почитаешь за благо.

Стремясь пересилить карающий рок,

познанья из опыта ты не извлек.

И Времени голос — разумное слово -

не тронул тебя, безнадежно глухого.

О, если б ты выслушал Времени зов!

Он горечи полон, правдив и суров.

А ты отдаешься бездумным усладам.

Ты смерти не ждешь, а она уже рядом.

Ты истины мира сего не постиг,

Ты жаждал всего — ничего не достиг.

Живешь во дворце, ненадежном и бренном,

готовься к нежданным, дурным переменам.

Безносая скоро придет за тобой,

Найдешь ли за гробом желанный покой?

Не скрыться от гибели, смертный лукавый,

повсюду дозоры ее и заставы.

Зачем ты поддался обману, мой брат?

Ведь разумом ты от природы богат.

Ты знал, что подлунная жизнь мимолетна,

но мысли об этом отверг беззаботно.

А смерть перед нами с косою своей.

Мы все — достоянье могильных червей.

Готовься к минуте последней и грозной,

одумайся, брат мой, покуда не поздно!

Спеши, не пускай суету на порог!

Покайся — вокруг торжествует порок.

Я тоже виновен, я — грешник беспечный.

Я завтра низринусь во мрак бесконечный.

Как медленно близится гибельный миг,предел и вершина страданий моих!

Храни же меня перед бездной незримой,

мой разум бесстрашный и неколебимый.

Я вспомнил далекие юные дни -

весеннему саду подобны они.

Я все расточил. Ничего не осталось

на долю твою, горемычная старость.
— А вы сами, — сказал Фариа, — почему вы не убили тюремщика ножкой от стола, не надели его платья и не попытались бежать?

— Потому, что мне это не пришло в голову, — отвечал Дантес.

— Потому что в вас природой заложено отвращение к убийству: такое отвращение, что вы об этом даже не подумали, — продолжал старик, — в делах простых и дозволенных наши естественные побуждения ведут нас по прямому пути. Тигру, который рождён для пролития крови, — это его дело, его назначение, — нужно только одно: чтобы обоняние дало ему знать о близости добычи. Он тотчас же бросается на неё и разрывает на куски. Это его инстинкт, и он ему повинуется. Но человеку, напротив, кровь претит; не законы общества запрещают нам убийство, а законы природы.
Сколько было на свете красавиц, подобных Плеядам,

А песок и для них обернулся последним нарядом.

Горделива была, отворачивалась от зеркал,

Но смотреть на нее — другу я бы совета не дал.
— А что, Уханов, умереть боишься?

— Конечно боюсь, на хрена ж мне умирать? У меня мама дома, зачем расстраивать ее?

— Приказ был стоять насмерть, Уханов. Приказ никто не отменял.

— Это мы можем. Это нам раз плюнуть. Насмерть, так насмерть.
Прожита жизнь. Я не помню счастливого дня.Нет ничего, кроме бед, у тебя, у меня.

Что будет завтра, не знаю. Сегодняшний день

празднуй, довольствуясь малым, смиренье храня.Смерть приготовила стрелы в колчане своем,

цели для них выбирает в молчанье глухом.

Мы — обреченные. Нет избавленья от стрел.

Зря суетимся, напрасно по свету снуем.

Завтра, быть может, в Ничто откочую, мой друг.

Так для чего ж на верблюда наваливать вьюк?

Стоит ли деньги копить, выбиваясь из сил,

стоит ли гнуться под грузом позора и мук?

Те, для кого надрывался без устали я, -

кто они? Дети и внуки, родные, семья.

В землю отца положили — и дело с концом.

Что им, беспечным, печаль и забота моя?

Все, что для них накопил ты за множество лет,

то ли на пользу пойдет, то ли будет во вред -

ты не узнаешь. Так празднуй сегодняшний день.Время уйдет, и назад не вернешь его, нет.

Правит всевышний мирами по воле своей.

Смертный, смиряйся. Избегнешь ли доли своей?Бог наделяет удачей одних дураков,

а мудрецы изнывают в юдоли скорбей.
Долго я веселился в неведенье сладком

и гордился удачей своей и достатком

Долго я веселился. Мне все были рады,

и желанья мои не встречали преграды.

Долго я веселился. Мне жизнь улыбалась.

Все прошло. На губах только горечь осталась.Ты, что строишь дворцы и высокие башни,

хочешь небо ладонью потрогать, бесстрашный,-

ты игрушка в руках бессердечного рока.

Он велит — и приходит погибель до срока,

и дворцы твоей славы руинами станут,

и дела твоей жизни в забвение канут.

Неужели ты думаешь: все обойдется,смерть пропустит тебя, обойдет, промахнется?

Оглянись же вокруг! Этот мир наслаждений -

только жалкий мираж, вереница видений,

только зыбкое марево, сгусток тумана...

Неужели, слепец, ты не видишь обмана?

Разгорается смерти несытое пламя -

этот огненный зев насыщается нами.

Это наше грядущее. Нет исключений.

Впереди — ничего, кроме смертных мучений.

Обещаньям блаженства — бесчестным рассказам

не внимай никогда, если жив еще разум.

Ты упорствуешь, ты прегрешения множишь,

от безумств молодых отказаться не можешь,

воздвигаешь дворцы ради суетной славы,

тратишь силу свою на пустые забавы.

Воздавая ничтожеству славу и почесть,

ты достойного мужа теснишь и порочишь.

Но в покои твои, пламенея от гнева,

смерть внезапно сойдет, словно молния с неба.

Перед нею в последней тоске, в исступленье

ты раскаешься, ты упадешь на колени

и поймешь, полумертвый, от страха дрожащий:

все ничтожно, все временно, все преходяще.

Что сулят человеку грядущие годы?

Ничего. Только муки, обиды, невзгоды.

Не теряя надежды, живешь понемногу,

но приходит пора собираться в дорогу.

Кто из смертных сумел избежать этой доли?

Смерть не шутит сама и шутить не позволит

Назови государство — их было немало,-

что не гибло, не рушилось, прахом не стало.

Кто из мертвых воскрес, кто сподобился чуда

Где загробная жизнь? Кто вернулся оттуда?

Никого. Только голос из бездны зовет:

«Для последней кочевки седлайте верблюда!»
Грядущая смерть приводит меня в ужас, особенно при мысли о количестве людей, которых мне придется в ней утешать.
— Классная картинка, да?

— Связи Соломона с бомбой тут всё равно не видно. Ещё что-нибудь есть, сержант?

— «Ещё что-нибудь»?! А что ещё нужно? Вы же видели, как он убил Миллера!

— Сержант, вы на себя посмотрите. Вы в этой истории на каждом шагу. Вы и Дима.

— Да блъ, вы что — копы? Вы на чьей стороне?

— Слушайте, вы были в комнате, где снималось это видео. Вы были в банке, где нашли бомбы. Верно?

— Да, всё так. Мы нашли три держателя для бомб, порванные карты. Соломон засветился на камере с Аль-Баширом.

— Здания больше нет. Улик нет. Ничего у вас нет...

— Да?... Понятно. Когда это было?... Точно?... Ясно, спасибо... Похоже, одно из имён, используемых Соломоном, засекли здесь, в Нью-Йорке.

— Вот видите!

— Начинает сходиться ваша история.

— Аль-Башир ясно заявил: Соломон — его правая рука.

— Правда? Когда?

— Когда мы за ним пришли. Кампо и я.
... Травы волной

Всё пишут на лицах могильных камней:

«Пойми! Утонуть есть немало путей».
Велик от Земли до Сатурна предел,Невежество в нем я осилить хотел.

Я тайн разгадал в этом мире немало,

А смерти загадку, увы, — не сумел.