Цитаты про раскаяние

Will we repent in time?

Species fall before our very eyes

A world that they cannot survive in

Left them with another way to die

Are we dead inside?

Можем ли мы раскаяться, пока не поздно?

Виды вымирают, прямо у нас перед глазами

Мир, в котором они не могут выжить.

Мы оставили им лишь ещё один способ умереть

Мы мертвы внутри?
Confession is the first step to repentance.

Признание – первый шаг к раскаянию.
— Я думаю, свернуть тебе шею или только спустить тебя с лестницы. Ты хоть представляешь, что делает тюрьма с человеком? Ну разумеется, нет. Тебе было приятно думать о том, что я сижу?

— Нет...

— Но ты не пыталась изменить это?

— Нет.

— Ты считаешь, что я насильник?

— Нет.

— А тогда считала?

— Да, то есть и да, и нет...

— А почему теперь так уверена?

— Стала старше...

— Старше?!

— Мне было 13...

— А сколько тебе должно быть лет, чтобы ты могла отличить белое от черного?! Сейчас тебе 18? Тебе надо было дорасти до 18, чтобы признаться, что лгала?! Солдаты в 18 уже достаточно взрослые, чтобы умирать, ты знаешь это?!

— Да...

— Пять лет назад ты ни о какой правде не думала! Ты и твоя семья думали, сколько его не учи, он всё равно останется прислугой и также не достоин доверия! И тогда с твоей помощью они бросили меня в пасть этой грёбаной своре!
Где-то в Лондоне стоит ёлка, а под ней подарки, которые никто никогда не откроет. Я думал, что если выберусь из этой заварушки, то пойду в тот дом, извинюсь перед его матерью и приму наказание, которое она мне выберет. Тюрьма... Смерть... Не важно. Потому что если я сяду в тюрьму, то по крайней мере смогу выбраться из этого Брюгге. А потом на меня снизошло озарение, и я понял: «Чёрт, парень, может это и есть ад?! Целая вечность в Брюгге...». И я очень надеялся, что не умру. Я очень, очень надеялся, что не умру.
Сказавши, часто в том раскаиваешься, а промолчавши — никогда.
У Чака Клейтона нет ни капли раскаяния в его мускулистом теле.

Chuck Clayton doesn't have a contrite bone in his muscle-bound body.
Вот я и приехал, мама... с праздником. Надо было, конечно, раньше приехать, но я как-то все был занят... Дела какие-то, суета какая-то, все. А помнишь, как я из больницы удрал, чтоб тебя с 8 марта поздравить? Я тогда на медсестре жениться обещал, чтоб она мне куртку с ботинками выдала. И вот тебя уже нет. И сказать некому: «Сыночек, не пей из копытца — козленочком станешь». Женщин много, а сказать некому. Все время ищу такую, как ты, а такой, как ты, больше нет.
— Нет, ты что, правда веришь, что Господь позволит вам с Надин встречаться, только потому что ты 50 тыщ раз оттарабанил «Святую Марию»?

— Священник сказал, что я должен покаяться, чтоб заслужить прощение.

— А ещё он сказал, что ты в аду гореть будешь.

— Это я предпочел не заметить!
Но было так приятно подчиняться своим порывам, а потом раскаиваться в них…
— Я очень жалею, что не слушал, что мне говорила мама, когда я был маленький.

— И что же она говорила?

— Не знаю, я же не слушал.
Наше раскаяние — это обычно не столько сожаление о зле, которое совершили мы, сколько боязнь зла, которое могут причинить нам в ответ.
Если женщина в самом деле раскаивается, она не захочет вернуться в общество, которое видело её позор или само её погубило.
Нельзя делать зло, потом раскаяться и этим заслужить прощение. Почему в рай попадают такие люди?
— Когда?

— Когда, что?

— Когда ты начал убивать людей?

— Сколько себя помню, я всегда убивал…

— Значит… ты убил многих…

— Ну…Даже не знаю, сколько…

— И ты не чувствуешь вины, тебе не снятся кошмары, ты ни капельки не раскаиваешься?

— Мне это не знакомо… Я просто знаю, что плохие люди умирают, а хорошие живут.

— Кто это решает? Как ты можешь знать, хороший или плохой человек, которого ты убил?

— Они плохие, поэтому их ненавидят… И заказывают мне их убийство.

— А что насчет тебя? Все те, кого ты убил, ненавидят тебя… Разве это не значит, что ты тоже плохой?

— Они… Не знают меня.
И когда настанет время платы по счетам,

Покаяние не поможет Вам.