Цитаты про политиков

Можно даже установить закон, в силу которого лишь те успехи были наиболее прочными и великими в истории, которые вначале встречали наименьшее понимание у толпы, ибо вначале данные новые предложения стояли в полном противоречии к пониманию массы, к ее желаниям и мнениям.
Через короткий промежуток времени фашизм вновь засияет на горизонте. Во-первых, из-за преследований, которым он подвергнется со стороны «либералов», показывая таким образом, что свобода – это то, что мы оставляем для себя и в чём отказываем другим; и во-вторых, из-за ностальгии по «старым добрым временам», которая мало-помалу начнёт подтачивать итальянское сердце.
Как мало теперь думают о таких требованиях простого приличия, можно судить хотя бы уже потому, как низок уровень тех дрянных субъектов, которые в наше время чувствуют себя призванными «делать политику». Много званных, да мало избранных.
— Молодец, Дарья. Этот куб просто вырывается из плоскости. Тебе удалось создать иллюзию глубины!

— Я подумываю заняться политикой.
«Лицом к деревне» -

заданье дано, -

за гусли,

поэты-други!

Поймите ж —лицо у меня

одно —

оно лицо, а не флюгер.
— Что было бы, если бумеранг изобрели в России?

— Зачем нам бумеранг? У нас грабли есть!
Если делается что-то хорошее, нет проблем это похвалить. Но только не надо помогать политически этому режиму, не надо продлевать его жизнь, не надо врать. Если ты честный журналист и пишешь про какие-то сферы жизни, где реально есть улучшения, ну так и пиши. Но только придя домой, вспомни про остальные девяносто процентов реальности, где всё только становится хуже, и займи по этому поводу честную позицию.
Режим случайным образом выбирает случайных жертв. И это — самое обидное. Но говорить о том, что каждый, кто идёт на митинг, в опасности, нельзя. Мы придумали какую-то ерунду: нас всех побьют и посадят. Убить и посадить всех невозможно.
Никогда не надо пренебрегать маленькими величинами, потому что через них мы приходим к большим. Вы полагаете, вероятно, как, впрочем, и большинство людей, что политические катастрофы, революции, падения империй вызываются серьезными, глубокими и важными причинами… Ошибка! Герои, великие люди покоряют государства и руководят ими; но сами они, эти великие люди, находятся во власти своих страстей, своих прихотей, своего тщеславия, то есть самых мелких и самых жалких человеческих чувств.
Без досок и гвоздей дом не построишь, и если не хочешь, чтобы дом был построен, спрячь доски и гвозди. Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а еще лучше — ни одной.
That is simple my friend: because politics is more difficult than physics.

Это очень просто, мои дорогие: потому что политика гораздо сложнее, чем физика.
Ах, этот Д'Артаньян! – заметил Арамис. – Он так похож на парламентскую оппозицию, которая говорит «нет», а делает «да»
— Майлз, у Вас есть твёрдые политические убеждения?

— Конечно. Однажды я умышленно сутки не ел виноград.
Люди на стороне Народа всегда разочаровывались. Они понимали, что Народ не стремился быть благодарным или признательным, или дальновидным, или же просто подчиняться им. Народ оказывался узкомыслящим и консервативным, и не особо умным, и даже не доверявшим доводам разума. И тогда дети революции сталкивались с вечной проблемой: дело не в том, что у тебя не то правительство, что казалось очевидным, а в том, что народ не тот.
Театры, концерты, книги – я почти утратил вкус ко всем этим буржуазным привычкам. Они не были в духе времен. Политика была сама по себе в достаточной мере театром, ежевечерняя стрельба заменяла концерты, а огромная книга людской нужды убеждала больше целых библиотек.
Финансы — это оружие, а политика — это умение вовремя нажать на курок.
— Я назначен московским опер-полицмейстером...

— Тогда я не смогу быть с тобой, с опер-полицмейстером никогда, власть это грязь, откажись, это преступно, безнравственно!!!

— Безнравственно обходить грязь стороной, а если грязь у тебя в доме, то нужно дом сделать чистым.
И вот бросок на Бака Митчела! Он летит, летит, летит… И, подобно авторитету Америки на мировой арене, этот мяч исчез!
— Если его штаб хочет уменьшить ущерб, они должны отступить и позволить мне делать свою работу.

— Отступить? Они политики. Они не могут сделать заказ в ресторане без двух компромиссов и ультиматума.