series

— Мне кажется странным, если человек никогда не улыбается, никогда не говорит ни о чем, кроме работы, и не рассказывает о своем прошлом.
— Понятно.
— Спок, я хотел сказать, что это необычно для невулканца. Вся разница в ушах.
— Ваши аргументы страдают вопиющей нелогичностью.
— ... он дважды не явился на назначенный мной осмотр без всякой причины.
— Это меня не удивляет, доктор, он, наверное, боится ваших бус и трещоток.
— Не понимаю, зачем отвечать загадками?
— Я отвечаю в соответствии с Вашем уровнем понимания.
— Каковы шансы, что мы отсюда выберемся?
— Трудно сказать точно, примерно 7,824,7 к 1.
— Трудно сказать точно? 7,824 к 1?
— 7824 ,7 к 1.
— What would you say the odds are on our getting out of here?
— Difficult to be precise, Captain. I should say, approximately 7,824.7 to 1.
— Difficult to be precise? 7,824 to 1?
— 7,824.7 to 1.
У безумия нет ни смысла, ни причины. Но у него может быть цель.
— Поздравляю, капитан. Блестящее проявление логики.
— Вы думали, я на это не способен?
— Да, сэр.
— Вы не сможете произнести моё вулканское имя.
— А вы?
— Более-менее. После многолетних тренировок.
— Вы знаете, что будет, если перекормить триббла?
— Толстый триббл.
— Нет. Целая стая маленьких голодных трибблов.
— Логика и практическая информация здесь, видимо, неприменимы.
— Вы это признаёте?!
— Отрицать факты было бы нелогично.
— Спок, вы сердитесь или отчаиваетесь?
— Эти эмоции мне не знакомы, доктор. Я просто проверял, крепка ли эта дверь.
— В пятнадцатый раз.
Женщины на вашей планете ведут себя логично... но других таких планет в нашей галактике нет.
— Вы в библиотеке?
— Нет, мы в пустыне с арктическими характеристиками...
— Здесь холодно!
Он не будет знать, что делать с этой мощью. Обретёт ли он мудрость?
Лучше не смотреть на мечту вблизи, старшина. Она может оказаться совсем не такой прекрасной, как вы думали.
— Трудно поверить, что можно умереть от одиночества.
— Не трудно, если знаешь, что это такое.