Тихоокеанский рубеж / Pacific Rim

— Ну что, сынок? Когда с кем-то дрифтуешь, кажется, что не обязательно что-то говорить. Жаль, что я многих вещей так и не сказал вслух.
— Не надо. Я всё знаю. И всегда знал.

Категория

— Маршал! Отличная речь. Даже не знаю, как с вами теперь синхронизироваться.
— Я вхожу в Дрифт пустой. Без воспоминаний. Без страха. Без званий. А что до тебя... Здесь всё просто: ты эгоист с кучей комплексов. Эту не хитрую загадку я разгадал ещё в первый день. Но ты сын своего отца. Так что с Дрифтом проблем не будет. Меня это устроит.

Друзья, прошу внимания. Сегодня, на исходе наших надежд, на краю нашего времени, мы научились верить не только в себя, но и друг в друга. Сегодня ни один мужчина и ни одна женщина не останутся одни. Сегодня мы вместе. Сегодня мы дадим бой чудовищам, что ворвались в наш дом, и спустим их с лестницы! Сегодня мы отменяем Апокалипсис!

— Две сигнатуры? Две? Всего два новых Кайдзю у разлома, а не три, как я прогнозировал.
— У меня был невероятно тяжёлый день, ясно? А сейчас есть всего пять минут, пока мозг не погиб. И я не хочу тратить их на обсуждение твоей теории.
— ... должно быть три. Что-то не так. В этот раз три кайдзю должны выйти из разлома, а не два.
— Да ну?
— Три, а там два.
— Очень жаль. Обидно ошибаться.
— Я не ошибаюсь. Просто мы чего-то ещё не понимаем.

— Насколько это серьёзно? Почему Вы мне не рассказали?
— А что рассказывать? Ты же знаешь. Первую серию собрали кое-как всего за 14 месяцев. Тогда не было времени думать о защите от радиации. Я провёл больше десятка боев. Какое-то время врачи ничего не находили. Ну, а затем, меня отправили в Токио. Я закончил тот бой в одиночку, но три часа я подвергался облучению. Мне сказали, что если я ещё раз выйду на Егере, то живым не вернусь. Мы с тобой — единственные, кто смог биться в одиночку. Поэтому я тебя и нашёл.

Теги

— Как ты мог так со мной поступить? Меня же могли съесть!
— Такой был план. Тебе повезло, что этого не случилось.
— О, огромное «спасибо». Ты очень добр. Я так тебе благодарен. Может, объяснишь, чего твои рабочие так долго копаются с этим монстром?
— Необходимо накачать полость углекислым газом, как при любой лапароскопической операции...
— Да, это понятно. CO2 отсрочит окисление ткани, и что?
— Так мы сможем его извлечь.

Мы с тобой — это всё, что отделяет эту сволочь от 80 миллионов жителей Гонконга. И у нас есть выбор: или сидеть и не рыпаться, или взять сигнальные ракетницы и сделать что-нибудь очень глупое.

Теги

— Что тебе нужно?
— Я должен найти живой мозг кайдзю. Без единой царапины.
— Нет, нет, нет. У них череп настолько твёрдый, что когда раскроешь, уже...
— ... мозг уже разложится. Но я имею в виду вспомогательный мозг. Мы с вами оба знаем, что раз кайдзю такие огромные, им нужен второй мозг, чтобы двигаться, как динозаврам. Вот этот мозг я ищу.

— Погляди-ка наверх. Они считают, что Кайдзю посланы к нам с небес. Таким образом, Боги выражают недовольство нашим поведением. Вот ведь, придурки.
— А во что верите вы?
— Я? Я верю, что порошок из костей кайдзю наберет по 500 баксов за фунт.

— Извини. Я должен был предупредить тебя. С первым дрифтом всегда так. Но ты ведь увидела не только мои воспоминания, но и моего брата тоже. Когда Йенси погиб, мы были в связке. Я чувствовал его страх, его боль, его отчаянье. И вдруг... его не стало.
— Я чувствовала это.
— Когда кто-то так долго живёт в твоей голове, труднее всего смириться с тишиной. Чтобы впустить кого-то нового, создать прочную связь, нужно доверять ему. Наш дрифт сегодня был особенным...