– Я, в общем, на жизнь не жалуюсь. Страшно сидеть и ничего не делать, а время проходит. А сейчас оно у меня и вовсе летит! Хотя я и борюсь с паспортом.

– Как?

– Я его просто спрятала, и всё. Ну и плаваю! Каждый день – в бассейн, даю стометровочку!

Похожие цитаты

Я постепенно вошла в тот возраст, когда понравившийся мальчик может оказаться не просто занят, а женат.
Мне было уже лет девять или что-то в этом роде, а в таком возрасте все люди уже думают — кроме, наверное, счастливых.
– С чего вы начинаете работу над каждой новой ролью?

– Первым делом думаю о внешности – как моя героиня выглядит, как себя ведет. Потом начинаю осваивать текст. Пытаюсь понять, кто она, что она, и образ выстраивается только в процессе работы, репетиций. Раньше я носы клеила – своего внешнего вида боялась, а сейчас – ничего. Чуть-чуть грима кладу и со своим лицом играю. Только недавно я поняла, что совсем необязательно гримироваться! А раньше все так играли.
– Нина Мамиконовна, ваше амплуа определилось сразу?

– А куда деваться? Характерная актриса, армянка, старуха… А на другое я и не рвалась. На героиню, безусловно, не тянула. В общем-то, мне все интересно, потому что это работа. В любом эпизоде я довожу свой образ – порой очень мучительно – до завершения, чтобы попасть в яблочко. В «Забавах Дон Жуана» у меня три роли, три выхода, и пришлось очень сильно помучиться, чтобы спектакль пошел легко. Зато как это интересно! Большие роли у меня тоже были, но чаще – в проходных спектаклях. То режиссура подводила, то пьесы попадались слабые. А в целом я свое место знаю, я актриса эпизода. Из этих эпизодов и сложилась вся моя театральная жизнь.
– Вообще всё меняется. Сейчас все прибегают на репетиции за пять минут до начала, а надо еще поболтать, покурить, вспомнить текст, раскачаться. А я уже давно сижу: одетая, загримированная. Это все не на пользу делу. Да и в самом театре жизнь остановилась. Зайдешь посреди дня – тишина… Никого! Я помню времена, когда все собирались компаниями, выезжали за город, выпивали, шашлыки жарили. Было интересно. А сейчас каждый сидит в своем углу или халтурит на стороне. Кто-нибудь мимо пробежит: «Как здоровье?» – и бежит дальше, не дожидаясь ответа.

– Ну, к вам хотя бы прислушиваются как к ветерану?

– Сейчас никто ни к кому не прислушивается и ни с кем не советуется. Все уверены, что всё сами знают. Поэтому я не лезу. Но иногда предлагаю: «Ребята, давайте собираться! Встречаться. Ну, давайте устроим блины! Приходите ко мне. Хотя бы поговорим друг с другом!..» Нет. Не до разговоров. Я не хочу показаться ворчащей старухой, мол, «в наше время!..». Но ведь мы действительно жили интереснее!
Внутри меня — все тот же молодой парень, который только недавно вышел на сцену. Понимаете, когда я пою, мое тело чувствует все то же самое, что когда я начинал свою карьеру... Да, я люблю свой возраст. Конечно, да.
Нам кажется, что с возрастом мы начинаем понимать закономерности, но в действительности мы только утрачиваем воображение. Ребенком я воспринимал мир как волшебство. Конечно, у меня были обычные страхи, например, перед походом в школу, но они ведь были у всех, так что казались мне совершенно нормальными.
Меня не пугает мой возраст. Наконец-то у меня появилась возможность играть стариков без грима.
Иногда тебе нужна смена обстановки, чтобы разобраться в том, кем ты будешь дальше. Когда тебе 18, тебя считают взрослым, но мне кажется, что в этом возрасте у тебя все еще детский склад ума, по крайней мере, так было у меня.