Nothing lasts forever but the earth and sky

It slips away,

All your money won't another minute buy.

Ничто не вечно — кроме неба и землиЖизнь пройдёт,

И не купить за деньги продолжение ей.

Похожие цитаты

Don't hang on, -

Nothing lasts forever

But the earth and sky...

It slips away,

All your money won't

Another minute buy.

Dust in the wind,

All we are is dust in the wind...

Не грусти, -

Под Луною вечны

Лишь Земля и Бог...

И купить

Хоть мгновенье жизни

Ведь никто не смог...

Пыль на ветру,

Все мы – словно пыль на ветру...
От жизни до смерти — один только шаг.

Любой из живых превращается в прах.

Извечное Время — учитель жестокий,

но пользу немногим приносят уроки.

Извечное Время-пророк, и мудрец,

и лучший наставник заблудших сердец.

Но ты его слову не внемлешь, бедняга,

и долгую жизнь почитаешь за благо.

Стремясь пересилить карающий рок,

познанья из опыта ты не извлек.

И Времени голос — разумное слово -

не тронул тебя, безнадежно глухого.

О, если б ты выслушал Времени зов!

Он горечи полон, правдив и суров.

А ты отдаешься бездумным усладам.

Ты смерти не ждешь, а она уже рядом.

Ты истины мира сего не постиг,

Ты жаждал всего — ничего не достиг.

Живешь во дворце, ненадежном и бренном,

готовься к нежданным, дурным переменам.

Безносая скоро придет за тобой,

Найдешь ли за гробом желанный покой?

Не скрыться от гибели, смертный лукавый,

повсюду дозоры ее и заставы.

Зачем ты поддался обману, мой брат?

Ведь разумом ты от природы богат.

Ты знал, что подлунная жизнь мимолетна,

но мысли об этом отверг беззаботно.

А смерть перед нами с косою своей.

Мы все — достоянье могильных червей.

Готовься к минуте последней и грозной,

одумайся, брат мой, покуда не поздно!

Спеши, не пускай суету на порог!

Покайся — вокруг торжествует порок.

Я тоже виновен, я — грешник беспечный.

Я завтра низринусь во мрак бесконечный.

Как медленно близится гибельный миг,предел и вершина страданий моих!

Храни же меня перед бездной незримой,

мой разум бесстрашный и неколебимый.

Я вспомнил далекие юные дни -

весеннему саду подобны они.

Я все расточил. Ничего не осталось

на долю твою, горемычная старость.
Долго я веселился в неведенье сладком

и гордился удачей своей и достатком

Долго я веселился. Мне все были рады,

и желанья мои не встречали преграды.

Долго я веселился. Мне жизнь улыбалась.

Все прошло. На губах только горечь осталась.Ты, что строишь дворцы и высокие башни,

хочешь небо ладонью потрогать, бесстрашный,-

ты игрушка в руках бессердечного рока.

Он велит — и приходит погибель до срока,

и дворцы твоей славы руинами станут,

и дела твоей жизни в забвение канут.

Неужели ты думаешь: все обойдется,смерть пропустит тебя, обойдет, промахнется?

Оглянись же вокруг! Этот мир наслаждений -

только жалкий мираж, вереница видений,

только зыбкое марево, сгусток тумана...

Неужели, слепец, ты не видишь обмана?

Разгорается смерти несытое пламя -

этот огненный зев насыщается нами.

Это наше грядущее. Нет исключений.

Впереди — ничего, кроме смертных мучений.

Обещаньям блаженства — бесчестным рассказам

не внимай никогда, если жив еще разум.

Ты упорствуешь, ты прегрешения множишь,

от безумств молодых отказаться не можешь,

воздвигаешь дворцы ради суетной славы,

тратишь силу свою на пустые забавы.

Воздавая ничтожеству славу и почесть,

ты достойного мужа теснишь и порочишь.

Но в покои твои, пламенея от гнева,

смерть внезапно сойдет, словно молния с неба.

Перед нею в последней тоске, в исступленье

ты раскаешься, ты упадешь на колени

и поймешь, полумертвый, от страха дрожащий:

все ничтожно, все временно, все преходяще.

Что сулят человеку грядущие годы?

Ничего. Только муки, обиды, невзгоды.

Не теряя надежды, живешь понемногу,

но приходит пора собираться в дорогу.

Кто из смертных сумел избежать этой доли?

Смерть не шутит сама и шутить не позволит

Назови государство — их было немало,-

что не гибло, не рушилось, прахом не стало.

Кто из мертвых воскрес, кто сподобился чуда

Где загробная жизнь? Кто вернулся оттуда?

Никого. Только голос из бездны зовет:

«Для последней кочевки седлайте верблюда!»
Once I rose above the noise and confusion

Just to get a glimpse beyond this illusion

I was soaring ever higher

But I flew too high

Though my eyes could see

I still was a blind man

Though my mind could think

I still was a mad man

I can hear the voices when I'm dreaming

I can hear them say

Однажды я поднялся над шумом и смятением

Для того лишь, чтобы заметить проблеск истины за иллюзией.

Я воспарил даже выше,

Но я взлетел слишком высоко.

Хоть мои глаза и могли видеть,

Я был по-прежнему слепцом.

Хоть мой разум и мог думать,

Я был по-прежнему безумцем.

Я могу слышать голоса во сне,

Я могу слышать их слова.
Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.
Я не боюсь смерти, потому что знаю, что не умру! — Выпрямляю спинку и заглядываю в его темные с вертикальным зрачком глаза.

Он, улыбаясь, обнимает меня за талию.

— Даже если и так, надо бояться ее и не стоит ее торопить. Даже ничтожная безмозглая букашка и то старается выжить и не опускает лапки.

— И к чему это все? Ты же бог смерти!

— В том-то и дело Саша! — Он нежно целует в шею, отстранившись, опять заглядывает в глаза. — Как ни смешно это не звучало, но бог смерти ценит жизнь! Я не бог зла как можно было бы подумать. Это у нас Апоп этим грешит. Без жизни и нет смерти. Существо рождается, растет, живет и умирает. Страх смерти и жажда жизни это естественно.
Природа! Мать и сестра! Тоска и осуществление! Жизнь! Блеск полуночных солнц, сияние дневных звезд! Смерть! Ты, синева! О, глубина! Темный бархат на светлых одеждах! Ты, жизнь, – и есть смерть! Ты, смерть, – и есть жизнь! Все – природа! Я – это не я! Я – куст, дерево! Ветер и волна! Шторм и штиль! И во мне кровь миров! Эти звезды во мне! Часть меня! А я – в звездах! Часть звезд! Я – жизнь! Я – смерть! Я – космос! Я – ты!

Лунный свет серебрился на ее волосах. Она замолчала. Казалось, сама ночь, сотканная из света и тьмы, шептала: «Я – это ты!»
— Смерть — это свет.

— А жизнь?

— Жизнь зарождается там, где темно, и тянется к свету, к смерти. Так происходит бесконечно. Смерть начинает жизнь, жизнь начинает смерть, вечный круг.
Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.
Если бы жизнь сама по себе была ценное благо и если бы ее решительно следовало предпочитать небытию, то не было бы нужды охранять ее выходные двери такими ужасными привратниками, как смерть и ее ужасы. Кто захотел бы оставаться в жизни, какова она есть, если бы смерть была не так страшна? И кто мог бы перенести самую мысль о смерти, если бы жизнь была радостью? Теперь же смерть имеет еще ту хорошую сторону, что она — конец жизни, и в страданиях жизни мы утешаем себя смертью и в смерти утешаем себя страданиями жизни. Истина же в том, что и смерть, и жизнь с ее страданиями представляют одно неразрывное целое — один лабиринт заблуждений, выйти из которого так же трудно, как и желательно.