Как влюбляться в школе удавалось,

где не удавалось ничего!

А с восхода по закат вмещаласьбесконечность — вся на одного!

И шептала в тайне многоликой

мальчику незрелому: лови;сердце мчалось по дуге великой

в безымянном времени любви.

Похожие цитаты

Цветы, цветы, цветы,

чья участь — опадать,

чтоб для плодов создатьпространство чистоты.

Всё это без конца

нам сердце атакует,

которое тоскует

как многие сердца.

Так чудо углубил

ваш голос, рог чудесный,

как будто бы небесный

охотник затрубил.
Любовь есть... высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.
Нет без тебя мне жизни на земле.

Утрачу слух – я все равно услышу,

Очей лишусь – еще ясней увижу.

Без ног я догоню тебя во мгле.

Отрежь язык – я поклянусь губами.

Сломай мне руки – сердцем обниму.

Разбей мне сердце – мозг мой будет биться

Навстречу милосердью твоему.

А если вдруг меня охватит пламя

И я в огне любви твоей сгорю –

Тебя в потоке крови растворю.
Да завершится летний зной, — пора,

Всевышний, брось густую тень на гномон,

в замолкший гомон пашен кинь ветра.

Плодам последним подари тепло

календ осенних, солнечных, отрадных,

и сделай сладость гроздий виноградных

вином, что так темно и тяжело.
Как душу удержать мне, чтоб она,

с тобой расставшись, встречи не искала?

О если бы, забытая, одна,

она в дремучем сумраке лежала,

запрятанная мной в тайник такой,

куда б ничто твоё не проникало!

Но как смычок, двух струн коснувшись вдруг,

из них единый исторгает звук,

так ты и я: всегда звучим мы вместе.

Кто трогает их, эти две струны?

И что за скрипка, где заключены

такие песни?
Как пришла любовь к тебе? Солнца лучом?

Или яблони цветом? Иль летним дождем?

Или молитвой? Ответь же!

Она с неба зарницей счастья сошла,

и, сложив два светлых своих крыла,

прильнула к душе расцветшей...
Эта мука — проходить трясиной

Неизведанного в путах дней -

Поступи подобна лебединой.

Смерть — конечное непостиженье

Основанья нашей жизни всей -

Робкому его же приводненью.

Подхватив его, речное лоно

Постепенно, нежно и влюбленно,

Всё теченье снизу уберёт,

Лебедь же теперь, воссев на ложе,

С каждым мигом царственней и строже

И небрежней тянется вперёд.
Как приходит любовь в свой срок?

Приходит как солнце, как яркий цветок

или молитвой сущей?

С неба сияла, как счастье ясна,

и расправила крылья она

у моей души цветущей...

<...>

Что случилось, не знаю пока...

Не знаю, что счастье такое;сердце бесится, как хмельное,

и как песня — моя тоска.

У девчонки прядки горят

ярче солнца или короны,

и глаза у неё от Мадонны

и сегодня чудо творят.

В саду мы погрузились в думы,

и сумраком обвил нас хмель,

а наверху, гудя угрюмо,

запутывался в листьях шмель.

Тебе вплетала блики пышно,

как ленты, в волосы лоза,

и я лишь раз шепнул чуть слышно:

«Какие у тебя глаза
Я зачитался. Я читал давно,

с тех пор как дождь пошёл хлестать в окно.

Весь с головою в чтение уйдя,

не слышал я дождя.

Я вглядывался в строки, как в морщины

задумчивости, и часы подряд

стояло время или шло назад.

Как вдруг я вижу, краскою карминной

в них набрано: закат, закат, закат...

Как нитки ожерелья, строки рвутся

и буквы катятся куда хотят.

Я знаю, солнце, покидая сад,

должно ещё раз было оглянуться

из-за охваченных зарёй оград.
Затем: страданье длится слишком долго

и слишком тяжело для нас, страданье

от лжелюбви, кивающей на давностьпривычки называться правом и

расти в ботву из всей неправоты.

Где, у кого есть право на владенье?

Владенье тем, что и себя не держит,

что лишь себя, подхватывая, ловит,

отбрасывая, как ребенок мяч.

И как не может флотоводец Нику

к форштевню прикрепить насильно, если

своя же собственная легкокрылость

её уносит в светлый ветер моря, -

так женщину никто не призовет,

когда она, не видя нас, уходит

по узенькой полоске жизни, как

сквозь чудо, — и уходит без опаски:

ведь страсть — она не долг и не вина.

Вина — предать свой труд, себя, вина -

в любви не умножать ничьей свободы

своей свободой, что с трудом обрёл.

И нам дано, где любим, только это:

друг друга отпустить; мы держим то,

что нам само упало, ни за что.