Похожие цитаты

Почти всюду, где хотела, я уже побывала. К тому же я никогда не знаю определенно, так ли необходимо ехать туда, куда неожиданно собралась, а только оказавшись на месте, могу его оценить.
Император Марк Аврелий призывал к простоте. Первый его принцип: о любом предмете прежде всего спроси, что он являет собой, каково его строение, какова его причинная сущность.
Цитата — это нечто краткое, ёмкое, представляющее огромную ценность для знающих её суть. Поэтому двое людей, общающиеся цитатами могут понимать друг друга буквально с полуслова. А понимание — ключ к правильной беседе и общности людей. И из непонимания и разных цитат у разных народов, а соответственно и разных взглядов на одну проблему, неоднократно возникали целые войны.
Цитата из Нью-Йорк Таймс от 3 февраля декабря 2017 года:

«Придя к власти, президент Никсон отдал приказ усилить бомбардировки Лаоса — с 15 до 300 вылетов в день. Однажды Никсон спросил Генри Киссинджера: «Сколько мы уже убили в Лаосе?» Киссинджер ответил: «В этой истории — десять или пятнадцать». Он имел в виду 10 или 15 тысяч. В конечном счёте это будет двести тысяч погибших».

— Но чем дороже костюм, тем сложнее испачкать его кровью.
И, кстати, чтобы любить двух мужчин, нужно быть безгранично любимой хотя бы одним из них. Ему можно изменять, потому что за вами такой капитал счастья! Я, когда была счастлива, запросто могла изменить парню, с которым встречалась, а вот если была влюблена в человека, который на меня и не смотрел, ему я изменить не могла: я казалась себе некрасивой и никого не хотела видеть. Если вы любимы мужчиной, который сильно любит вас, вы чувствуете себя красивой, вам хочется нравиться, как бы подтвердить его мнение. Мало женщин это признают, а мужчин еще меньше. Но это правда.
Я польщен и изумлен. Это главные ощущения. Я узнал об этом только четыре часа тому назад. Во время ланча со знакомыми вошла приятельница, которая сказала, что звонили со шведского телевидения, чтобы я вернулся в то место, где я здесь нахожусь, и вот, собственно, и всё. Из неё самой [премии] не так уж много вытекает. А уж если человек искренне считает, что её заслужил, то это полная катастрофа.
Невозможно ничего поменять, даже если бы я этого хотел. Мне кажется, в искусстве интересна только искренность. Условно: когда Спилберг делает «Челюсти» или «Индиану Джонса», то он, по-моему, максимально искренний авторский режиссер. А когда он делает «Список Шиндлера», то для меня это расчетливый, холодный человек, который выдавливает из меня слёзы всеми правдами и неправдами. И вот это, по-моему, абсолютно конъюнктурное кино. Если я буду пытаться специально в себе что-то изменить, это же сразу будет считываться как подделка.
Я не люблю героев положительных, они мне не приятны. Есть в этом какая-то ложь, какой-то пафос. Положительных героев играют обычно плохие актеры. Самые замечательные — это отрицательные роли. Роли людей, которые не то, чтобы делают зло, а просто не согласны с «Ура» и «Да Здравствует».
Я рискую и предпочитаю говорить «да». Не хочу оказаться на смертном одре и думать, что не сделал чего-то из-за страха.
В «Василисе Прекрасной» моя бабуля — такая дачница с повязочкой на голове, а в «Морозко» она уже подряхла, ослабла, да и радикулит её, бедную, замучил. Обильный материал для Бабы-яги мне дала соседка по коммуналке. Характер у неё был ужасный, склочница, ей надо было обязательно кого-нибудь поссорить. А в Ялте я старушку увидел — коз пасла на Чайной горке. Старая-престарая гречанка, сгорбленная, нос крючком, недобрый взгляд, в руках короткая палочка... Не женская эта роль. Вот какая актриса позволит сделать себя такой страшной на экране? Гримёр только отвернётся — она тут же реснички себе подрисует, да и физически это тяжело. А я всё стерплю.