Если волк попадает в капкан, он отгрызает себе лапу, чтобы выжить.

Похожие цитаты

Славно, Рекер. Круто водишь, только концовка... малость подкачала.
— Когда-то я любила ходить в горы. В них тихо и просто.

— А у меня был дядя. Дядюшка Джим. Вот он-то и научил меня всему, что связано с походом.

— А я думала, ты был городским мальчиком.

— Ну да, до мозга костей. А мой дядя не был городским. Родом из Каролины, уехал оттуда давным-давно.

— И где он сейчас?

— Не с нами.

— Мне очень жаль.

— Да, но что тут, блъ, поделаешь. Нужно жить дальше, так? Стараться беречь то время, что у тебя есть.

— Мы теряем многих любимых людей...

— Слишком многих. Слишком рано.

— Иногда я думаю, что лучше всего этого избегать. Быть проще, понимаешь?

— Мне так не кажется. Сохранил или потерял — нельзя жалеть. Никаких сожалений. Давай, Ханна, скажи — «никаких сожалений».

— «Никаких сожалений»?

— Да, именно так, чёрт возьми. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений.

— Хи-хи. Без сожалений. Никаких, блъ, сожалений. Ха-ха-ха...

— Да, это уже другой разговор.
— Включи свет, Пак.

— Чёрт! Сиденье не двигается. Ты застрял, сержант.

— Ирландец, паниковать в такой ситуации — это самое худшее.

— Не надо так говорить, ты меня до усрачки пугаешь. Пак, помоги сдвинуть сиденье.

— Мы всё ещё тонем!

— Мы вытащим тебя отсюда, Данн! Слышишь?

— Каким образом? Дверь заклинило.

— Не так всё должно было произойти, Ирландец. Рекер, возьми мой пистолет... Он теперь твой.

— Ты чего, ***ь, задумал, Данн?!

— Если волк хочет выжить, он должен отгрызть себе лапу. Стреляй в окно, или погибнут все.

— Не делай этого! Рекер, не вздумай!

— Давай, Рекер! Стреляй! Это приказ!

— Ты несёшь херню, брат! Слышишь?

— Спасайтесь! Выбирайтесь отсюда!
В пустыне важно хорошо всё спланировать, но, кроме этого, надеешься ещё и на удачу. Она благоволила нам, когда мы узнали о сошедшем с рельсов османском поезде с весьма интересным грузом. К османам, пережившим крушение, присоединился небольшой патруль. Вместе они стали охранять обломки и ждать подкрепления.
Аравийская пустыня. Огромный океан летучего песка и выжженные Солнцем камни. Под бесконечными дюнами — нефть, кровь нашего нового механического века. Более 400 лет этими землями правила Османская Империя, контролируя всё, что там есть. Но у империи есть свои враги: небольшие отряды повстанцев-бедуинов объединились, чтобы сбросить власть империи. Они нападают без предупреждения, а затем исчезают в пустыне. На их стороне сражается один британский офицер, чьи дела принесли ему широкую известность. Мир привык называть его Лоуренсом Аравийским.
Будем держаться вместе — выживем. А получишь пулю — я помочь не смогу. От мёртвого морпеха пользы никакой.
Эй, Рекер, очнись! Ты же американец — забыл? Думаешь, твоя страна станет тебя спасать? Нет, ты сгниёшь здесь. Причин доверять мне у тебя нет. Но один человек может сделать не так много. Ты сильный, и тебе хватит сноровки выбраться из этого сраного места. Разве что тебе хочется вдыхать эту вонь последние часы своей жизни. Если ты пережил ядерный взрыв, как я, или сражаешься за свободу, как ты говоришь, то и ждать смерти в тюрьме таким, как мы, не пристало.
Святой – это человек, которого мы почитаем за то, что он принёс себя в жертву на благо всего мира.
В цивилизованном обществе человек отдает часть своей энтропии и свободы, но получает еще большую энтропию. Это инвестиция свободы. Энтропия и свобода современного, цивилизованного человека гораздо выше, чем у дикаря, потому что у современного человека гораздо больше равновероятных возможностей. Он удачно «вложил» свою свободу.
При подлинной свободе равенство является страстью масс, а при подлинном равенстве свобода является страстью небольшого меньшинства. Равенство без свободы создает более устойчивые общественные формы, чем свобода без равенства.