Цитаты Тевье

Знаете, что я вам скажу? Кода видишь перед собой смерть, поневоле вольнодумцем становишься, начинаешь размышлять, «что мы и что наша жизнь», — что такое наш мир с его планетами, что вертятся, с поездами, которые бешено несутся, со всем этим шумом и треском и что такое даже сам Бродский с его миллионами? Суета сует, чепуха и ерунда!
— Подождите, батюшка! А не скажете, в конце концов, что же было раньше, курица или яйцо?

— Раньше, голубчик, всё было.
— Дело тут сурьезное...

— Что это опять?

— Обстановка сейчас очень обострилась. Сейчас быстро разберемся: кто такой, откуда идет, а главное — к кому...

— Идёт ко мне.

— Зачем?

— Учить моих девочек, этим, как его?... Французскими!

— Зачем?

— Ну Вы уж совсем, Ваше Благородие! У меня девчонки — три, на выданье. Ну придёт в дом посвататься богатейший человек, как его? Ротшильд! На каком языке мы ему скажем: «да»?
— Отец как говорил? Дело мое – табак, а деньги – дым!

— Перчик-папиросник? Хороший у тебя был отец, царство ему небесное. У него как получилось: он сам не курил и другим не советовал... Ну и по миру пошел со своей табачной лавкой-то. Ну вы видите, кое-что оставил, раз сын в учится университетах.
— Умный ты человек, Тевль, хоть и еврей.

— Ваше благородие, кому-то надо быть евреем. Уж лучше я, чем Вы...
Чужое поделить — не велика премудрость, сынок! Трудно свое отдать, кровное...
— Моя начнет голосить — хоть святых выноси!

— Нет, моя начнёт — вашу слышно не будет.

— Бабы, ядри их в корень!

— Ой, как хорошо сказал! Всегда хочется из святого Писания что-то вклинить, но лучше урядника разве скажешь!
— Они же не повенчаны? Подождите, подождите... Как же? Она же... Вы же не повенчаны! Скажите нам, Перчик, в Сибирях есть раввины?

— В Сибири? Я не знаю.

— Не может быть, чтоб в Сибири не было раввинов! Мать, мать, раввины тоже люди, их тоже должны сажать.
Вот так всегда, внучка. Ждёшь Мессию — приходит Урядник.
— Очень хорошо Вы сейчас сказали, батюшка, складно. Прошу простить меня, но, поди, Вы сами не верите в простоту своих слов. Батюшка, батюшка… Да разве человек сам решает, кто он? Разве нет у него отца, деда? Разве ему в детстве не сказали, кто он?

— Ну, и кто ты?

— Русский человек еврейского происхождения иудейской веры... Вот она, моя троица! Я ни от чего не отрекусь! Ни от земли своей родной, ни от веры предков! Зачем? Вы сказали: у нас Бог один! Это верно, батюшка! Бог один, но дороги к нему разные... разные.
— Добрый вечер, мадам Голда. Вы знаете, если это инфлюэнца, как сказал реб Тевье...

— Причём тут я? Это сказал доктор.

— Главное, чтоб Вы правильно повторяли. Так вот, если это инфлюэнца, то таблетки — что-то отдельное. Их прислали моей теще Хане-Мириам, из Америки, упокой Бог её душу.

— Она-то от них померла?!

— Вот оно! Язычок-то у вас ворочается, слава Богу, в нужном направлении. Но за таблетки я гарантирую. Вы посмотрите на коробочку. В такую коробочку дерьмо не кладут. Здесь написано: они быстродействующие. Просто не рассчитаны на нашу почту. Пока дошли до адресата — клиент выбыл... Не, моя мама пьет их с чаем – и ничего... А мама-то уже в том возрасте, когда уже и чай опасен...
Давайте поговорим о более весёлых вещах. Что слышно насчёт холеры в Одессе?
То ли ты сдурел, то ли спятил, то ли рехнулся, то ли с ума сошел?
Если судил мне Господь иметь когда-либо миллионы, так пусть считается, что я уже отбыл это наказание.
Знаете, пане Шолом-Алейхем, уж коль суждено счастье, оно само в дом приходит! Как это говорится: «Если повезёт, так на рысях!» И не надо при этом ни ума, ни умения.
Как это говорится, — червонцем меньше, червонцем больше... Нищий беднее не станет...