Цитаты Рози Данн

— Дыши, Рози.

— Как раз от этого все беды. Если бы я не дышала, было бы легче.
— … В двадцать лет думаешь о всякой ерунде. В тридцать начинаешь слегка разбираться, что почем. А вот когда тебе исполняется сорок, начинаешь по-настоящему наслаждаться жизнью.

— М-да, интересная точка зрения. Ну а в пятьдесят?

— А в пятьдесят начинаешь исправлять то, что отчебучил в сорок.
Когда-нибудь я буду смеяться, вспоминая об этом. Когда пройдут шок, испуг, горечь и обида. Когда-нибудь. В следующей жизни, наверное.
Если даже совершенно незнакомый мужчина встанет на колени и сделает мне предложение (на берегу моря и с квартетом музыкантов на заднем плане), я буду счастлива. Я неисправимый романтик.
Жаль, что у тебя в последнее время всё так дерьмово, жизнь любит периодически макать нас головой в эту субстанцию, наверное, для того, чтобы мы не расслаблялись. И как раз в тот момент, когда кажется, что сил больше нет, всё меняется.
Иногда из-за того, что ты мой лучший друг, мне кажется, что ты нормальный, такой же как я. А потом ты выкинешь нечто такое, что напоминает — ты мужчина.
Привет, мы прилетаем в 13:15, рейс El-4023. Ты узнаешь меня по дико испуганному мужчине, которого я буду тащить за волосы сквозь толпу пассажиров одной рукой, другой рукой я буду удерживать гипервозбужденного ребенка, ну а между пальцами обеих рук у меня будет болтаться двадцать чемоданов. (Объясняю: Грег ненавидит летать, Кейти, наоборот, в таком возбуждении, что я опасаюсь, как бы её не разорвало, а я не смогла решить, что из одежды может мне понадобиться, поэтому уложила весь гардероб.)
Так что мне подарить девочке-подростку, мечтающей обо всем и сразу?

Ровные зубы, волшебный крем от прыщей, Колина Фарелла и организованную мать.
— Вы занимались сексом?

— Мама! Мне же 14 лет!

— На днях по телевизору показывали беременную девочку, которой тоже было всего четырнадцать лет.

— Это была не я.

— А наркотики ты не принимала?

— Мам, ну перестань! Откуда у меня наркотики?!

— Я не знаю, но та четырнадцатилетняя беременная девочка, которую показывали по телевизору, была наркоманкой!

— Это была не я.

— Вы пили?

— Ну мама! Мама, Тоби привез нас на дискотеку и потом заехала за нами, когда бы мы успели выпить?

— Не знаю. В наше время по телевизору постоянно показывают пьяных беременных четырнадцатилетних наркоманок.
Знаешь, как я сейчас представляю себе рай? Закрыться на несколько месяцев в спальне с наглухо задернутыми шторами, свернуться калачиком в постели и накрыть голову подушкой, чтобы никто не слышал, как я всхлипываю.
Я чувствую себя так, словно моё сердце вырвали из груди и сплясали на нём чечётку.
Алекс, ты же кардиолог, ты знаешь все про человеческие сердца. Скажи мне, что делать, когда сердце человека разбито? Неужели это никак не лечится?
... Алекс, я не борец. Что из того, что я сделала в своей жизни, действительно необходимо было сделать? Я всегда выбирала лёгкие пути. Мы всегда выбирали лёгкие пути. До сих пор со мной никогда не случалось ничего непоправимого. Несколько месяцев назад моей самой большой проблемой был сдвоенный урок математики или прыщик на носу.

А теперь у меня будет ребенок. Ребенок. И этот ребенок будет со мной в понедельник, во вторник, среду, четверг, пятницу, субботу и воскресенье. У меня не будет ни выходных, ни летних каникул. Я не смогу взять отгул, притвориться больной или попросить маму написать записку. Теперь я сама стану мамой. Вот бы самой себе написать записку.

Мне страшно, Алекс.