Цитаты Инны

— Инночка, чтобы сберечь фигуру — надо кушать, кушать и кушать.

— Не хочу. Ничего не хочу.

— Однажды я худела к лету, не ела целых два дня и это плохо закончилось...
— Между прочим, я моложе его на полгода.

— Ой, а по вам не скажешь. Что делает с человеком стресс большого города..
— Дима, у Топтунова дачу отбирают!

— Кто отбирает?

— Ты что, дурак?

— Папочка, у Топтунова дачу отбирают.

— И правильно отбирают, давно пора! С жульем, допустим, надо бороться.

— Ну почему он жулик? Человек умеет жить.

— Ты мне скажи, на какие заработки заместитель директора трикотажной фабрики отгрохал себе двухэтажный особняк?

— Это его дело!

— Нет, наше! Мы будем нещадно бороться с лицами, живущими на нетрудовые доходы!
— Сколько стоит этот «инструменто»? Сколько мы копили на него, сколько покупали, везли, несли, настраивали... Черт его знает что еще делали... «Мальчика нужно учить музыке! Мальчику нужна музыкальная культура...»

— Ну кто же виноват, что Федя поразительно амузыкален!

— Федор! Поди-ка сюда... Что ты больше всего ненавидишь на свете?!

— ФОРТЕПЬЯНО!!!!
Боль... захлестнула всё моё существо... пошла носом, горлом, выступила венами на висках, захлебнулась где-то в груди... На лицо, за ворот сыпались снежинки... Всё тот же морозный заснеженный город вокруг, вдали... Простуженное, выстуженное сердце сухим и вымученным комком всё также билось в груди...
— Привет сопляжникам!

— Инна, вы же студентка филфака. Пора наконец иметь чувство слова.

— Извините, я больше не буду. Как вода?

— Так. Ни себе, ни людям.
От такой жизни втихомолку, ти́хонько до самой Москвы добежишь!
Вот такая у нас семейка, маленький такой дурдом!
Лёш, я вот хочу тебе просто пожаловаться, как представителю центра... Скажи мне, Лёшенька, да что же мужик-то такое дерьмо пошёл, а!? Ведь один мне прямо в глаза сказал: «Ты, — говорит, — мне нужна, Инночка, только для удовлетворения моих низменных потребностей!» Так и сказал! Гад! Прям в лицо! Прям в глаза! Детей не хотят. Дети у них не получаются. Дети-то по любви получаются. А любить — никто не может.
А я смотрю иногда в этот телевизор-то и думаю: нет, не может быть, чтобы вот такая красота на свете была! Смотрю и не верю! Думаю, нет! Наверное кино какое-нибудь такое красивое сняли. Музыки ещё, дыму, дыму всякого напустили, чтобы ещё больше красота была. А есть на свете один только наш Шипиловск и есть на свете только четыре эти наши улицы: Ленина, Свердлова, Красноармейская и Экскаваторная, а дальше всё там — лес, лес и лес... И вот сидят прям в воздухе какие-то люди, и вот они там чего-то всё для нас придумывают, всё чего-то там придумывают! Чтоб мы работали с утра до ночи на этой своей работе долбаной! Чтоб ни об чём не думали! Чтобы нас успокаивать! Вот чтоб мы, одни, как заведённые: с утра на работу — вкалывать, потом ещё на работу — вкалывать! И так каждый Божий день, каждый...
— Странные вопросы вы задаёте, товарищ следователь!

— Да... Я странен, а не странен кто ж?..
— Дима, не волнуйся! Надо дать следователю в лапу!

— Ну ты с ума сошла! В лапу! Сумасшедшая!

— Надо дать много, тогда он возьмёт!

— Молчать! Смирно! Не допущу! Позор!

— Папа, с твоими поучениями ты бы выступал у себя на рынке!

— Я торгую кулубнику, выращенную своими собственными руками, а за взятки не то что зятя — родную дочь сотру в порошок!
— Я ухожу.

<...>

— Квартира твоя, но жизнь моя!

— Оставляю тебе и то, и другое.
— Пап, ты что такой злой?

— Деточка, у папы травма. Папа недавно узнал, что он — дурак. Чтобы ты знала, деточка, это очень тяжёлая травма. Я вот помню, я осознала, что я полная дура в сорок два года, так это был полный кошмар.