Цитаты Гамлета

Кто поселял в народах страх,
Пред кем дышать едва лишь смели,
Великий цезарь — ныне прах,
И им замазывают щели.
Засыпь хоть всей землей
Деяния тёмные, их тайный след
Поздней иль раньше выступит на свет.
Так трусами нас делает раздумье, и начинания, взнесшиеся мощно, теряют имя действия.
— Не уйти ли нам подальше с открытого воздуха, милорд?
— Куда, в могилу?
— В самом деле, дальше нельзя. (В сторону.) Как проницательны подчас его ответы! Находчивость, которая часто осеняет полоумных и которой люди в здравом уме иногда лишены...
О боже! Заключите меня в скорлупу ореха, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности. Если бы только не мои дурные сны!
Ступай в монастырь. Зачем рождать на свет грешников? Я сам, пополам с грехом, человек добродетельный, однако могу обвинять себя в таких вещах, что лучше бы мне на свет не родиться. Я горд, я мстителен, честолюбив. К моим услугам столько грехов, что я не могу и уместить их в уме, не могу дать им образа в воображении, не имею времени их исполнить. К чему таким тварям, как я, ползать между небом и землею? Мы обманщики все до одного. Не верь никому из нас. Иди лучше в монастырь.
Можно улыбаться, улыбаться и быть подлецом.
(Можно жить с улыбкой и с улыбкой быть подлецом…)
Прекрасная мысль — лежать между девичьих ног.
Зрелище — петля, чтоб заарканить совесть короля.
Слыхал я, иногда преступники в театре
Бывали под воздействием игры
Так глубоко потрясены, что тут же
Свои провозглашали злодеяния.
Нас безрассудство
Иной раз выручает там, где гибнет
Глубокий замысел; то божествоНамерения наши довершает,
Хотя бы ум наметил и не так...
Смотрите же, с какою грязью вы меня смешали. Вы собираетесь играть на мне. Вы приписываете себе знание моих клапанов. Вы уверены, что выжмете из меня голос моей тайны. Вы воображаете, будто все мои ноты снизу доверху вам открыты. А эта маленькая вещица нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон, и тем не менее вы не можете заставить ее говорить. Что ж вы думаете, со мной это легче, чем с флейтой? Объявите меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя.
На поверку это его лучшие слуги. Король закладывает их за щеку, как обезьяна. Сует в рот первыми, а проглатывает последними. Понадобится то, чего вы насосались, – он взял выдавил вас, и снова вы сухи для новой службы.
— Вот флейта, сыграйте на ней что-нибудь.
— Принц, я не умею.
— Но я прошу вас.
— Но я не знаю, как за это взяться.
— Это также просто как лгать: перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух и из нее польётся нежнейшая музыка.
Какого дьявола люди вроде меня толкутся между небом и землей!
— Я вас любил когда-то.
— Действительно, принц, мне верилось.
— А не надо было верить, я не любил вас.
... Будьте во всём ровны; ибо в самом потоке, в буре и, я бы сказал, в смерче страсти вы должны усвоить и соблюдать меру, которая придавала бы ей мягкость.
Червь, что не говори, — единственный столп всякого истинного порядка. Мы откармливаем всякую жирность себе в пищу и откармливаем себя в пищу червя.
— Вы порядочная девушка?
— Милорд!
— И хороши собой?
— Что разумеет ваша милость?
— То, что если вы порядочны и хороши собой, вашей порядочности нечего делать с вашей красотой.
— Ну разве для красоты не лучшая спутница порядочность?
— Ну конечно, и скорей красота стащит порядочность в омут, нежели порядочность исправит красоту.