Цитаты Дориана Грея

Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.
— В душе каждого есть нечто такое, чего не стоит обнажать.

— Но что случится, если обнажить?

— Оно поглотит нас, и тогда мы исчезнем, а наше место займёт иное существо без контроля, без границ.
— Не загляните в моё будущее?

— А есть ли оно у вас?

— У каждого есть.

— Не у каждого, некоторые живут лишь прошлым.
Гарри, представьте себе девушку лет семнадцати, с нежным, как цветок, личиком, с головкой гречанки, обвитой темными косами. Глаза — синие озера страсти, губы — лепестки роз.
Мы рабы судьбы, чар, королей и безрассудных людей, в чьём яде обитает болезнь. Так чары мака могут усыпить нас, и мы уснем мёртвым сном. А когда этот сон кончится, мы проснемся в вечности и исчезнем. Умрёт сама смерть.
Губы мои нашли ее губы. Мы поцеловались. Не могу вам передать, что я чувствовал в тот момент. Казалось, жизнь остановилась и этот миг сладостного блаженства будет длиться до конца моих дней.
Слуга судьбы, случайности, царей,

Погрязших в безысходности людей.

Отравы, войны, хвори убивают,

Но мак и чары в мёртвый сон вгоняют

Не хуже твоего.

Так спесь свою развей,

Сон краткий прочь,

Как только он растает,

Мы навсегда проснёмся,Смерть, тебя не станет.
— Гарри! Сибила Вэйн для меня святыня!

— Только святыни и стоит касаться, Дориан.
Почему, например, запах ладана настраивает людей мистически, а серая амбра разжигает страсти? Почему аромат фиалок будит воспоминания об умершей любви, мускус туманит мозг, а чампак возвращает воображение? Мечтая создать науку о психологическом влиянии запахов, Дориан изучал действие разных пахучих корней и трав, душистых цветов в пору созревания их пыльцы, ароматных бальзамов, редких сортов душистого дерева, нарда, который расслабляет, ховении, от запаха которой можно обезуметь, алоэ, который, как говорят, исцеляет душу от меланхолии.
— ... Женщины относятся к нам, мужчинам, так же, как человечество — к своим богам: они нам поклоняются — и надоедают, постоянно требуя чего-то.

— По-моему, они требуют лишь то, что первые дарят нам, — сказал Дориан тихо и серьезно. — Они пробуждают в нас любовь и вправе ждать ее от нас.
Я люблю слушать сплетни о других, а сплетни обо мне меня не интересуют. В них нет прелести новизны.
Во-первых, я понял, что такое совесть. Это вовсе не то, что вы говорили, Гарри. Она — самое божественное в нас. И вы не смейтесь больше над этим — по крайней мере, при мне. Я хочу быть человеком с чистой совестью. Я не могу допустить, чтобы душа моя стала уродливой.