categories

— Знаете, как до меня дошло осознание, что виды не скрещиваются? Я говорю: «А если пчела очень красивая, за ней шмель может поухаживать?», и биолог чуть в обморок не упал.
— За пчелой красивой может приударить шершень.
Если у человека остается много времени на размышления — это верный путь к катастрофе.
Говорят, по крайней мере те немногие, кому довелось такое испытать, будто утопающие последние секунды жизни кажутся, как это ни парадоксально, даже приятными. Сопротивление закончено, вода попадает в легкие, жертва становится безвольной и получает от своего состояния некое извращенное удовольствие.
Хорошо бы ты не занималась сватовством да пророчеством, а то прямо беда: что ни напророчишь, то все сбывается.
Мы не любим правду, потому что привыкли жить иллюзиями. Ими жить проще. Они – основа нашего внутреннего комфорта. Ими выстлано наше ложе самоуспокоенности
Гораздо легче смириться с утратой любимого человека, находя утешение в том, что он, по крайней мере счастлив. Ведь в этом и заключается настоящая любовь, разве нет? В любом случае, в пожелании счастья тому, кого любишь.
Оставаться призраком куда проще. Тогда твой образ постепенно окутывается романтическим флером и становится лишь ярче, а не тускнеет под действием суровой реальности.
— Успех? — сказал мистер Найтли. — Не понимаю, отчего вы выбрали это слово. Успех предполагает усилия. Ежели вы и вправду отдали последние четыре года усилиям по устройству этого брака, то это было проделано до чрезвычайности осторожно и тонко. Достойное занятие уму молодой девицы! Но ежели, как я склонен подозревать, устройство этого брака, прибегая к вашему выражению, состояло лишь в том, что вы его замыслили, что в минуту праздности сказали себе: «А славно было бы, я думаю, для мисс Тейлор, если бы мистер Уэстон женился на ней», — и после повторяли это себе время от времени, — тогда зачем вы толкуете об успехе? В чем ваша заслуга? Чем вам тщеславиться? Вас осенила удачная догадка, и больше тут говорить не о чем.
– Пап, всякий человек отлит по лекалам своей эпохи. Поэтому с наступлением новой эпохи он теряется, чувствует свою ненужность – как в эпоху цифровой связи чувствует свою ненужность дисковый телефон или в эпоху компьютеров – пишущая машинка.
– То есть я дисковый телефон? Пишущая машинка? Старый хлам, одним словом?.. Нет, нет – не возражай. Сравнение в точку. Думаю, если бы я был тобой, а ты – моим отцом, у нас сейчас происходил бы точно такой же разговор. Это не мы разные. Это разнятся эпохи, которые нас сформировали.
Любить кого-либо (что-либо), как чёрт любит святую воду.
То love somebody (something) as the devil loves holy water.
Fools never know when they are well.
Дураки никогда не знают, когда им хорошо.
Всем нам известно различие между местоимениями «он» или «она» — и «ты», прямым обращением, — все мы испытываем при личном сообщении друг с другом влияние чего-то, помимо обычной учтивости, чего-то, опережающего ее. У нас язык не повернется намекнуть человеку в лицо о неприятном, хотя мы час тому назад, быть может, свободно о том распространялись за его спиною. Мы чувствуем себя по-другому.
Через мельницу протекает много воды, о которой не знает мельник (смысл: вокруг нас происходит много такого, о чём мы и не подозреваем).
Much water runs by the mill that the miller knows not of.
В рамках помощи слаборазвитым странам деньги бедных людей из богатых стран попадают к богатым людям в бедных странах.
Кроме того, его пророчества всегда неприятно поражали обилием конкретных подробностей. Настоящие пророки так не пишут. Пророчества должны выглядеть туманными и неоднозначными, а излагать их надлежит архаическим языком, лучше в стихах — этим стилем Афанасий так и не смог овладеть.