Писатели о писателях

«Потерянный рай» — это книга, которую, однажды закрыв, уже очень трудно открыть.
Он второй во всех жанрах.
Ауффенберга я не читал. Полагаю, что он напоми­нает Арленкура, которого я тоже не читал.
Если мы отдаем некоторое предпочтение Гёте пе­ред Шиллером, то лишь благодаря тому незначитель­ному обстоятельству, что Гёте, ежели бы ему в его тво­рениях потребовалось подробно изобразить такого поэта, был способен сочинить всего Фридриха Шилле­ра, со всеми его Разбойниками, Пикколомини, Луиза­ми, Мариями и Девами.
Величайшими английскими романистами девят­надцатого века были Гоголь, Достоевский, Толстой, Стендаль и Бальзак в английском переводе.
Александр Дюма крадет у прошлого, обогащая на­стоящее. В искусстве нет шестой заповеди.
Виктор Гюго был безумцем, который вообразил се­бя Виктором Гюго.
Лучший французский поэт? Увы, Гюго.
То, что X сумел написать такую хорошую книгу, может отбить всякую охоту к литературе.
Это не написано — это напечатано на машинке.
Польские литераторы не читают меня — а я не читаю их. Их приговор единодушен? Мой тоже.
Виктор Гюго был безумцем, который вообразил себя Виктором Гюго.
В балладах благородными облагорожено то, как балдели балбесы.
«Я вообще не знаю, что там можно написать. Я бы лично про себя столько не смог написать».
(Из интервью болгарским журналистам. 28.02.2003.)
О творении писателя судят не столько по вердикту критика - препаратора, сколько по искре, которую высекает оно в сердце читателя.
Творческий кризис: это когда желание писать - в наличии, а писать - не о чем; а писательский кризис: это когда пишется - свободно и легко, но ни о чём и бездарно.
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат.Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.
У каждого - свой Пегас, и гарцует у каждого он по-своему. Leonid S. Sukhorukov
Как ни мало великих писателей, еще меньше великих критиков, способных в полной мере оценить их творения.
Графоман, не обладающий ловкостью, никогда не станет известным писателем.
Дайте мне послушать меня, а не их.
Каждый настоящий писатель, конечно же, психолог, но сам больной.
Графоман - тот, кто не может не писать то, что не переносит читатель.
Не всякий, кто может писать стихи - поэт.
Беда многих поэтов в том, что сев на Пегаса, они уже не могут слезть с него.
Его пьеса сыграла в ящик письменного стола.
Издатели думают о том, чтобы заработать деньги, и если вы пишете хорошо, им наплевать, кто вы - мужчина, женщина или слон.
Писательство стало самой массовой профессией. У каждого сотни публикаций в год по всему миру. Вот только тираж невелик: по одному экземпляру с принтера.
Начинающий литератор, помни: записывать свои бессмертные тексты ты должен только на бумаге. Пусть даже на туалетной, если вдруг бумаги другой не оказалось под рукой. Иначе, после твоей безвременной кончины, все музеи будут глубоко разочарованы. И то ведь, действительно, как глупо и неубедительно выглядит, выставленный в виде музейного экспоната, компьютер с файлами черновиков.
Похоже, некоторые из писателей, не стали пока даже ещё читателями. Leonid S. Sukhorukov