Писатели

Плох тот писатель, которому не верят на слово.
Мы вовсе не врачи — мы боль.
Есть три причины, по которым становятся писате­лем. Первая: вам нужны деньги; вторая: вы хотите ска­зать миру что-то важное; третья: вы не знаете, чем за­нять себя длинными зимними вечерами.
Начинаешь писать, чтобы прожить, кончаешь пи­сать, чтобы не умереть.
Я стал литератором потому, что автор редко встре­чается со своими клиентами и не должен прилично одеваться.
Графоман пишет по внутренней необходимости, настоящий художник — ради денег.
Я написал шесть книг; они совсем неплохи для че­ловека, который прочитал всего две.
Литераторы (обоего пола) слепы как родители: они не отличают своих выкидышей от своих удавшихся от­прысков.
Каждый пишущий пишет свою автобиографию, и лучше всего это ему удается, когда он об этом не знает.
Оптимисты пишут плохо.
Я пишу кровью из носа.
Писателю спокойно живется только на минном по­ле, которое для него постоянно обновляет общество.
Некоторые писатели походят на того шарлатана, который вытаскивает из своего рта целые аршины лент.
Писатель талантлив, если он умеет представить новое привычным, а привычное — новым.
Великий писатель создает своих предшественни­ков. Он их создает и в какой-то мере оправдывает их существование. Чем был бы Марло без Шекспира?
Не верь художнику — верь повествованию.
Лучше писать для себя и потерять читателя, чем писать для читателя и потерять себя.
По сравнению с писательством игра на скачках — солидный, надежный бизнес.
Будь писатели хорошими бизнесменами, им бы хватило ума не быть писателями.
Писатели, чьих книг никто не покупает, быстрее всего продаются.
Известный писатель — тот, у кого берут и слабые вещи; знаменитый — тот, кого за них хвалят.
Образование погубило больше американских рома­нистов, чем пьянство.
Иные писатели напоминают мне берлинских дамо­чек, которые, приставая к вам ночью на улице, мурлы­кают по-кошачьи: «Я такая неукротимая...»
Фундаментом литературной дружбы служит обмен отравленными бокалами.
Писательство — приятная игра на нервах.
Эссеист: счастливчик, нашедший способ говорить, не опасаясь, что его перебьют.
Я отношусь к писателям, про которых люди дума­ют, что другие люди их читают.
Если читатель не знает писателя, то виноват в этом писатель, а не читатель.
Любить писателя и потом встретить его — все рав­но что любить гусиную печенку и потом встретить гуся.
Это свободная страна. Люди имеют право писать мне письма, а я имею право не отвечать на них.