Живопись

Неважно, насколько плохо вы рисуете, до тех пор, пока вы рисуете плохо не так, как другие.
Начинающего художника понимают лишь несколь­ко человек. Знаменитого — еще меньше.
Картина, которую хвалят больше, чем десять про­центов публики, подлежит сожжению.
Во фразе: «Картины Пикассо — это мазня» — о Пи­кассо не сказано ничего, зато о говорящем — все.
Разве Рафаэль не был бы гением живописи, если бы он, на беду, родился без рук?
Лессинг говорит: «Если Рафаэлю отрезать руки, он все же останется живописцем». Точно так же мы могли бы сказать: «Если господину** отрезать голову, он все же остался бы живописцем», — он продолжал бы пи­сать и без головы, и никто бы не заметил, что головы у него и вовсе нет.
Он полагает, что неплохо разбирается в живописи, потому что совершенно не разбирается в музыке.
Каждый художник, который изображает небо зеле­ным, а траву голубой, должен быть подвергнут стери­лизации.
То, что я слышу, не имеет значения; важно то, что я вижу, особенно когда закрываю глаза.
Когда я пишу картины, я чувствую себя сумасшед­шим. Единственное различие между мною и сума­сшедшим в том, что я не сумасшедший.
Хороший художник способен нарисовать бегуна без ног.
Этот художник имеет прекрасное будущее за собой.
Один художник разобрал свою модель на части.
Я ничего не имею против беспредметной живопи­си, лишь бы был виден субъект художника.
Картины покупают не потому, что они нравятся; напротив, картины нравятся, потому что их покупают.
Написать картину может последний дурак, а вот продать ее только умный сумеет.
Писать картины — профессия, продавать их — ис­кусство.
С определенного момента картина становится только фоном для подписи художника.
Художник — это человек, который пишет то, что можно продать. А хороший художник — это человек, который продает то, что пишет.
Если бы люди знали о живописи столько, сколько знаю я, они бы не покупали моих картин.