books

Если у человека остается много времени на размышления — это верный путь к катастрофе.
Говорят, по крайней мере те немногие, кому довелось такое испытать, будто утопающие последние секунды жизни кажутся, как это ни парадоксально, даже приятными. Сопротивление закончено, вода попадает в легкие, жертва становится безвольной и получает от своего состояния некое извращенное удовольствие.
Хорошо бы ты не занималась сватовством да пророчеством, а то прямо беда: что ни напророчишь, то все сбывается.
Мы не любим правду, потому что привыкли жить иллюзиями. Ими жить проще. Они – основа нашего внутреннего комфорта. Ими выстлано наше ложе самоуспокоенности
Гораздо легче смириться с утратой любимого человека, находя утешение в том, что он, по крайней мере счастлив. Ведь в этом и заключается настоящая любовь, разве нет? В любом случае, в пожелании счастья тому, кого любишь.
Оставаться призраком куда проще. Тогда твой образ постепенно окутывается романтическим флером и становится лишь ярче, а не тускнеет под действием суровой реальности.
— Успех? — сказал мистер Найтли. — Не понимаю, отчего вы выбрали это слово. Успех предполагает усилия. Ежели вы и вправду отдали последние четыре года усилиям по устройству этого брака, то это было проделано до чрезвычайности осторожно и тонко. Достойное занятие уму молодой девицы! Но ежели, как я склонен подозревать, устройство этого брака, прибегая к вашему выражению, состояло лишь в том, что вы его замыслили, что в минуту праздности сказали себе: «А славно было бы, я думаю, для мисс Тейлор, если бы мистер Уэстон женился на ней», — и после повторяли это себе время от времени, — тогда зачем вы толкуете об успехе? В чем ваша заслуга? Чем вам тщеславиться? Вас осенила удачная догадка, и больше тут говорить не о чем.
– Пап, всякий человек отлит по лекалам своей эпохи. Поэтому с наступлением новой эпохи он теряется, чувствует свою ненужность – как в эпоху цифровой связи чувствует свою ненужность дисковый телефон или в эпоху компьютеров – пишущая машинка.
– То есть я дисковый телефон? Пишущая машинка? Старый хлам, одним словом?.. Нет, нет – не возражай. Сравнение в точку. Думаю, если бы я был тобой, а ты – моим отцом, у нас сейчас происходил бы точно такой же разговор. Это не мы разные. Это разнятся эпохи, которые нас сформировали.
Всем нам известно различие между местоимениями «он» или «она» — и «ты», прямым обращением, — все мы испытываем при личном сообщении друг с другом влияние чего-то, помимо обычной учтивости, чего-то, опережающего ее. У нас язык не повернется намекнуть человеку в лицо о неприятном, хотя мы час тому назад, быть может, свободно о том распространялись за его спиною. Мы чувствуем себя по-другому.
Прав — не дают, права — берут... Человек должен сам себе завоевать права, если не хочет быть раздавленным грудой обязанностей...
— Н-ну, когда единственный кусок хлеба отшвыривается прочь только потому, что его дает несимпатичный человек...
— Значит тот, кто швыряется хлебом, недостаточно голоден...
Ему припомнились известные слова одного безумного философа о переоценке ценностей. И в самом деле: в эту минуту ему гораздо важнее было перегнать Малыша, чем найти целое состояние. Он пришёл к заключению, что в игре самое важное — игра, а не выигрыш. Все силы его души, его ума, его мускулов были направлены только на то, чтобы победить этого человека, который за всю свою жизнь не прочёл ни единой книги и не мог бы отличить визга шарманки от оперной арии.
Through his brain was running a phrase of the mad philosopher «the transvaluation of values». In truth, he was less interested in staking a fortune than in beating Shorty. After all, he concluded, it wasn't the reward of the game but the playing of it that counted. Mind, and muscle, and stamina, and soul, were challenged in a contest with this Shorty, a man who had never opened the books, and who did not know grand opera from rag-time, nor an epic from a chilblain.
Мужчины не вступают в клуб книголюбов. Женщины делятся, а мужчины читают тайком, если вообще читают.
And men don't do book clubs. Women want to share, but men, they hoard what they read, if they crack open a book.
В XIX веке вся русская литература была почти что семейным предприятием. Крошечным бизнесом для тех, кто в теме. Что-то вроде сегодняшней блогосферы: интересно, конечно, но, в основном, автору и нескольким его приятелям.
The dedication of this book is split seven ways: to Neil, to Jessica, to David, to Kenzie, to Di, to Anne, and to you, if you have stuck with Harry until the very end.
Эта книга посвящается семерым людям сразу: Нейлу, Джессике, Дэвиду, Кензи, Ди, Энн — и тебе, если ты готов остаться с Гарри до самого конца.
That book in many's eyes doth share the glory, that in gold clasps locks in the golden story.
Когда рассказ прекрасный в книге скрыт,
То ею всякий больше дорожит.
Ценней ее застежка золотая,Смысл золотой собою охраняя.
(Внешняя красота ещё драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застёжки которой замыкают золотое содержание, приобретает особенно уважение.)
Most books on witchcraft will tell you that witches work naked. This is because most books on witchcraft are written by men.
Большинство книг о ведьмовстве скажут вам, что ведьмы работают обнаженными. Это потому что большинство книг о ведьмовстве написано мужчинами.
Жить в Петербурге действительно невозможно.
Зато умереть тут — действительно красиво.Место, где люди живут хотя бы несколько столетий, обязательно станет напоминать о смерти. Любое место — необязательно Петербург. Хотя к Петербургу это относится особенно.
В Петербурге, который давным-давно мертв, никто никуда не спешит. По крайней мере среди людей, с которыми общаюсь я. Все срочное, что могло здесь случиться, уже случилось. Причем давно.
Все, что есть ценного в сегодняшнем Петербурге, связано как раз с тем, что это НЕ столица. Что это мертвый и оттого особенно прекрасный город. Все ценное, что родилось в Петербурге за последние десятилетия (от прозы Довлатова до песен Цоя, от картин митьков до петербургских рейвов), — это лишь похоронный гимн. Перед вами не город, а его надгробие.
Morality is written there in simple white and black,
I feel sorry for you heathens, got to think about all that.
Good is good and evil's bad and goats are good and pigs are crap.
You'll find which one is which in the Good Book.
Мораль разложена по полочкам на чёрное и белое,
Бедные язычники, вам приходится думать об этом самим.Добро — хорошо, а зло — это плохо. Козы хорошие, а свиньи — отстой.
Что есть что объяснит Хорошая книга.