Цитаты Марины Ивановны Цветаевой

Любовь, это плоть и кровь.

Цвет, собственной кровью полит.

Вы думаете — любовь -

Беседовать через столик?

Часочек — и по домам?

Как те господа и дамы?

Любовь, это значит...

— Храм?

Дитя, замените шрамом

На шраме! — Под взглядом слуг

И бражников? (Я, без звука:

«Любовь, это значит лук

Натянутый лук: разлука».)
Ангелы не голубые, а огненные. Крылья — не лёгкость, а тяжесть (сила).
О нет, не узнает никто из вас

— Не сможет и не захочет! —

Как страстная совесть в бессонный час

Мне жизнь молодую точит!

Как душит подушкой, как бьёт в набат,

Как шепчет всё то же слово...

— В какой обратился треклятый ад

Мой глупый грешок грошовый!
Перстов барабанный бой

Растет. (Эшафот и площадь.)

— Уедем. — А я: умрём,

Надеялась. Это проще!

Достаточно дешевизн:

Рифм, рельс, номеров, вокзалов

— Любовь, это значит: жизнь.

— Нет, иначе называлось

У древних…

— Итак? —

Лоскут

Платка в кулаке, как рыба.

— Так едемте? — Ваш маршрут?Яд, рельсы, свинец — на выбор!

Смерть — и никаких устройств!

— Жизнь! — Как полководец римский,

Орлом озирая войск

Остаток.

— Тогда простимся.
... О, самозванцев жалкие усилья!

Как сон, как снег, как смерть — святыни — всем.Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья!

И потому — запрета нет на Кремль!
Я написала Ваше имя и не могу писать дальше.
Забота бедных: старое обратить в новое, богатых: новое — в старое.
Я ведь знаю, что я — в последний раз живу.
Поэт видит неизваянную статую, ненаписанную картину и слышит неигранную музыку.
Люди ко мне влекутся: одним кажется, что я еще не умею любить, другим — что великолепно и что непременно их полюблю, третьим нравятся мои короткие волосы, четвертым, что я их для них отпущу, всем что-то мерещится, все чего-то требуют — непременно другого — забывая, что все-то началось с меня же, и не подойди я к ним близко, им бы и в голову ничего не пришло, глядя на мою молодость.

А я хочу легкости, свободы, понимания, — никого не держать и чтобы никто не держал! Вся моя жизньроман с собственной душою, с городом, где живу, с деревом на краю дороги, — с воздухом. И я бесконечно счастлива.
Золото моих волос

Тихо переходит в седость.

— Не жалейте! Всё сбылось,

Всё в груди слилось и спелось.

Спелось — как вся даль слилась

В стонущей трубе окраины.

Господи! Душа сбылась:

Умысел твой самый тайный.
Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой.
Что бы в жизни ни ждало вас, дети,

В жизни много есть горя и зла,

Есть соблазна коварные сети,

И раскаянья жгучего мгла,

Есть тоска невозможных желаний,

Беспросветный нерадостный труд,

И расплата годами страданий

За десяток счастливых минут. —

Все же вы не слабейте душою,

Как придет испытаний пора —Человечество живо одною

Круговою порукой добра!
Через мостик склонясь над водою,

Он шепнул (то последний был бред!)

— «Вот она мне кивает оттуда!»

Тихо плыл, озаренный звездою,

По поверхности пруда

Темно-синий берет.

Этот мальчик пришел, как из грезы,

В мир холодный и горестный наш.

Часто ночью красавица внемлет,

Как трепещут листвою березы

Над могилой, где дремлет

Ее маленький паж.
Счастливому человеку жизнь должна — радоваться, поощрять его в этом редком даре. Потому что от счастливого — идет счастье.
Осыпались листья над Вашей могилой,

И пахнет зимой.

Послушайте, мертвый, послушайте, милый:

Вы все-таки мой.

<...>

Пусть листья осыпались, смыты и стерты

На траурных лентах слова.

И, если для целого мира Вы мертвый,

Я тоже мертва.

Я вижу, я чувствую, — чую Вас всюду!

— Что ленты от Ваших венков! —

Я Вас не забыла и Вас не забуду

Во веки веков!
Сегодня у меня явилась мысль: если юностьвесна, зрелостьлето, пожилые годыосень и старость — зима, то что же — детство? Это — весна, лето, осень и зима в один день.
Есть женщины, у которых по чести, не было ни друзей, ни любовников: друзья слишком скоро становились любовниками, любовники — друзьями.
Вы меня никогда не любили. Если любовь разложить на все ее составные элементы — все налицо; нежность, любопытство, жалость, восторг и т. д. Если всё это сложить вместе — может и выйдет любовь.

— Но это никогда не слагалось вместе.