Толстой Л. Н.

...Зло войны и благо мира до такой степени известны людям, что с тех пор, как мы знаем людей, самым лучшим пожеланием было приветствие «мир вам».
Люди, которые... признают войну не только неизбежной, но и полезной и потому желательной, — эти люди страшны, ужасны своей нравственной извращенностью.
Что может быть ужаснее всех этих вновь выдуманных средств истребления — пушек, ядер, бомб, ракет с бездымным порохом, торпед и других орудий смерти?
...Последствиями войны всегда будут всеобщее бедствие и всеобщее развращение...
Война есть убийство. И сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, и как бы они себя ни называли, убийство все равно самый худший грех в мире.
Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных?
Ничто так не поощряет праздность, как пустые разговоры.
Как ни говори, а родной язык всегда останется родным. Когда хочешь говорить по душе, ни одного французского слова в голову нейдет, а ежели хочешь блеснуть, тогда другое дело.
Неясность слова есть неизменный признак неясности мысли.
Церковь. Все это слово есть название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими.
Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастна по-своему.
Цель обеда есть питание и цель супружества — семья.
...Главное — ни на минуту из-за любви супружеской не забывать, не утрачивать любви и уважения как человека к человеку.
Если цель брака есть семья, то тот, кто захочет иметь много жён и мужей, может быть, получит много удовольствия, но ни в коем случае не будет иметь семьи.
Кто научился размышлять, тому трудно веровать.
И воспитание, и образование неразделимы. Нельзя воспитывать, не передавая знания, всякое же знание действует воспитательно.
Воспитателю надо глубоко знать жизнь, чтобы к ней готовить.
Время есть бесконечное движение, без единого момента покоя — и оно не может быть мыслимо иначе.
Человек подобен дроби, числитель есть то, что он есть, а знаменатель — то, что он о себе думает. Чем больше знаменатель, тем меньше дробь.
Как ни неприятнее для других гнев, он более тяжел для того, кто его испытывает. То, что начато в гневе, кончается в стыде.
Гордый человек точно обрастает ледяной корой. Сквозь кору эту нет хода никакому другому чувству.
Труд, труд. Как я чувствую себя счастливым, когда тружусь.
Есть только один способ положить конец злу — делать добро злым людям.
Доброта для души то же, что здоровье для тела: она незаметна, когда владеешь ею, и она дает успех во всяком деле.
Какая необходимая приправа ко всему — доброта. Самые лучшие качества без доброты ничего не стоят, и самые худшие пороки с нею легко прощаются.
Общественный прогресс истинный — в большем и большем единении людей.
Ежели бы человек не желал, то и не было бы человека. Причина всякой деятельности есть желание.
Великие предметы искусства только потому и велики, что они доступны и понятны всем.
Нет большего подспорья для эгоистичной, спокойной жизни, как занятие искусством для искусства. Деспот, злодей непременно должен любить искусство...
Когда люди восхищаются Шекспиром, Бетховеном, они восхищаются своими мыслями, мечтами, вызываемыми Шекспиром, Бетховеном. Как влюбленные любят не предмет, а то, что он вызывает в них. В таком восхищении нет настоящей реальности искусства, но зато есть полная беспредельность.
Искусство есть высочайшее проявление могущества в человеке.