Купить этот сайт

Фридрих Энгельс

Не может быть свободен народ, угнетающий другие народы. Сила, нужная ему для подавления другого на­рода, в конце концов всегда обращается против него самого.
Так как половая любовь по природе своей исключительна, то брак, основанный на половой любви, по природе своей является единобрачием.
Если нравственным является только брак, основанный на любви, то он и остается таковым только пока любовь продолжает существовать. Но длительность чувства индивидуальной половой любви весьма различна у разных индивидов, в особенности у мужчин, и раз оно совершенно иссякло или вытеснено новой страстной любовью, то развод становится благодеянием как для обеих сторон, так и для общества. Надо только набавить людей от необходимости брести через ненужную грязь бракоразводного процесса.
Господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства и само собой исчезает вместе с последним.
Брак по расчету довольно часто обращается в самую грубую проституцию - иногда обеих сторон, а гораздо чаще жены, которая отличается от обычной куртизанки только тем, что отдает в наем свое тело не сдельно, как наемная работница, а раз и навсегда продает его в рабство.
Религия есть акт самоопустошения человека.
Люди занятые никогда не угонятся за теми, у кого есть время болтать целый день.
Если мы хотим чем-то помочь какому-нибудь делу, оно должно сперва стать нашим собственным, эгоистическим делом...
Кто борется за какое-либо дело, тот не может не нажить себе врагов.
В тот момент, когда я окажусь не в состоянии бороться, пусть дано мне будет умереть.
У Гегеля зло есть форма, в которой проявляется движущая сила исторического развития. И в этом заключается двоякий смысл. С одной стороны, каждый новый шаг вперед необходимо является оскорблением какой-нибудь святыни, бунтом против старого, отживающего, но освященного привычкой порядка. С другой стороны, с тех пор как возникла противоположность классов, рычагами исторического развития сделались дурные страсти людей: жадность и властолюбие.
Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому.
Все идеи извлечены из опыта, они - отражения действительности, верные или искаженные.
Как можно вообще порицать что-нибудь, не имея, намерения убедить других... в несовершенстве порицаемого, а значит, не намереваясь вызвать этим у них неудовлетворенность?
Все льстецы, как правило, лгуны.
В литературе всякий ценен не сам по себе, а лишь в своем взаимоотношении с целым.
Какая мука имеет большее право излиться перед лицом прекрасной природы, чем самая благородная, самая возвышенная и самая индивидуальная из мук - мука любви?
Мы... отвергаем всякую попытку навязать нам какую бы то ни было моральную догматику в качестве вечного, окончательного, отныне неизменного нравственного закона, под тем предлогом, что и мир морали тоже имеет свои непреходящие принципы, стоящие выше истории и национальных различий.
Мораль, стоящая выше классовых противоположностей и всяких воспоминаний о них, действительно человеческая мораль, станет возможной лишь на такой ступени развития общества, когда противоположность классов будет не только преодолена, но и забыта в жизненной практике.
Невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой.
Наибольшим количеством элементов, обещающих ей долговечное существование, обладает та мораль, которая в настоящем выступает за его ниспровержение, которая в настоящем представляет интересы будущего...
В действительности каждый класс и даже каждая профессия имеют свою собственную мораль, которую они притом же нарушают всякий раз, когда могут сделать это безнаказанно.
Всякая теория морали являлась до сих пор в конечном счете продуктом данного экономического положения общества.
Апелляция к морали и праву в научном отношении нисколько не подвигает нас вперед; в нравственном негодовании, как бы оно ни было справедливо, экономическая наука может усматривать не доказательство, а только симптом.
Если у общества появляется техническая потребность, то она продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов.
Трусость отнимает разум...
Решения, принятые сгоряча, всегда представляются нам необычайно благородными и героическими, но, как правило, приводят к глупостям...
Нельзя уйти от судьбы, - другими словами, нельзя уйти от неизбежных последствий своих собственных действий.
Талант должен убедить массу в истинности своих идей, и тогда ему больше не придется беспокоиться об их осуществлении, которое совершенно само собой последует за их усвоением.
Где нет общности интересов, там не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий.