Цицерон

Крайняя строгость закона — крайняя несправедливость.
Знание законов заключается не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы постигать их смысл.
Судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья.
Высшая законность — это высшее беззаконие.
Даже у разбойников есть свои законы.
Закон повелевает то, что следует делать, и запрещает противное этому.
Законы должны искоренять пороки и насаждать добродетели.
Законы изобретены для блага граждан.
Кто знает, что первый закон истории — бояться какой бы то ни было лжи, а затем не бояться какой бы то ни было правды?
По справедливости можно сказать, что начальник есть говорящий закон, а закон — немой начальник.
Знание, далекое от справедливости, заслуживает скорее названия ловкости, чем мудрости.
Не стыдно ль физику, то есть исследователю и испытателю природы, искать свидетельства истины в душах, порабощенных обычаем?
Все искусства состоят в исследовании истины.
История — свидетель прошлого, свет истины, живая память, учитель жизни, вестник старины.
История — учительница жизни.
Не знать истории — значит всегда быть ребенком.
Первая задача истории — воздержаться от лжи, вторая — не утаивать правды, третья — не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или в предвзятой враждебности.
Первый закон истории — бояться какой бы то ни было лжи, а затем — не бояться какой бы то ни было правды.
Дом, в котором нет книги, подобен телу, лишенному души.
Лжецу мы не верим даже тогда, когда он говорит правду.
Лишь только однажды кто-нибудь даст ложную клятву, тому после верить не следует, хотя бы он клялся несколькими богами.
Разве порядочному человеку пристало лгать?
Те, кто много обманывает, стараются казаться честными людьми.
Любовь — это стремление добиться дружбы того, кто привлекает своей красотой.
Нельзя любить ни того, кого боишься, ни того, кто тебя боится.
Иные думают, что старую любовь надо выбивать новой любовью, как клин клином.
Быть любимым и дорогим — приятно.
Для любящего нет ничего трудного.
Выбирай, кого будешь любить.
Все хотят дожить до старости, а когда доживут, ее же винят.